Вуди ждет...
Я хочу греть ладони об тебя, моя Лоис Лейн
Доминик ● 16 лет ● школьник ● гомо ● Dean-Charles Chapman или Noah Schnapp (только без причёски Уилла, пожалуйста)
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
...
Да, слушайте совета Скрипача,
как следует стреляться сгоряча:
не в голову, а около плеча!
Живите только плача и крича!
На блюдечке я сердце понесу
и где-нибудь оставлю во дворе.
Друзья, ах, догадайтесь по лицу,
что сердца не отыщется в дыре,
проделанной на розовой груди,
и только патефоны впереди,
и только струны-струны, провода,
и только в горле красная вода.
Иосиф Бродский. Поэма «Шествие»
...
— Я Супермен! Я покажу тебе мир!
— Почему я всегда Лоис Лейн?
(с) qaf | Из анкеты:
...из настоящих друзей у него есть только Доминик (он же Никки, он же «тихоня», он же «милашка», он же ещё сто миллионов гейских прозвищ, которые только может выдумать Вуди), поскольку только он не шумит, не задаёт тупых вопросов, если прийти к нему с разбитой губой, и только он единственный может заткнуть Вуди, когда того несёт. Вудроу подозревает, что Никки к нему неровно дышит, но так уж стесняется, так уж стесняется признать себя голубым, что не дай бог. И Вуди Яффе не был бы собой — а он на редкость фамильярная свинья — если бы нещадно этим не пользовался.
|
Несколько фактов о Доминике, чтоб вы понимали:
— он делает домашнее сначала на черновик, а потом начистовую переписывает;
— он сам пишет сочинения и рефераты;
— он любит литературу, историю и биологию;
— всегда подклеивает и возвращает точно в срок библиотечные книги;
— подаёт свою карманную мелочь уличным музыкантам (в 16 лет! позорище какое);
— любит есть овсянку на завтрак (омагад);
— больше общается с людьми в тырнетике, чем в реальной жизни;
— всё пошло к чертям свинячьим, когда он связался с Вуди.
Доминик очень правильный. Он почти отличник, но при этом незаметный тихоня. Он очень зажат и стесняется себя. Его родители — самые обычные и скучны люди, и Никки считает себя таким же — обычным и скучным, он никогда себя не выпячивает, не участвует в школьных мероприятиях, ходит один. Считает, что главное в жизни — никому не мешать и не доставлять проблем — особенно родителям. О своей симпатии к мальчикам думает с ужасом, о больше чем симпатии к Вуди — с тройным ужасом. Ведёт личный дневник, в котором подробно все свои ужасы записывает.
В душе Никки мечтатель. Он путешественник, учёный-исследователь, доктор наук, помощник больным и сирым. Никки добряк, и он очень доверчив. Наивен. Внутри он всё ещё ребёнок и совершенно не готов к взрослой жизни.
В общем, свити, ты моя прелесть и всё тут. Тебя я тискаю за щёки, когда мне хорошо, тебе дышу в плечо, когда плохо, с тобой целуюсь, когда улечу от травки. Я открою тебе двери в мир взрослой жизни и разврата: научу прогуливать уроки, сбегать из дома на ночь, курить, пробираться тайком в гей-клубы, ой да и мало ли я ещё умею! А чего не умею, тому научимся вместе.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Собственно, если вы уже дошли до того возраста, когда хочется играть в подростков и во все прелести их жизни, — я вас жду. Мне нужен человек, который будет писать часто, литературно-художественно (!), живо и без заместительных. Мой средний размер — 3-4 тыс. знаков, простыней писать не умею. Я люблю пообщаться — без этого у меня игра не идёт, прошу учитывать, я довольно любвеобилен. Предварительно прошу бросаться примером поста. Свой на всякий случай прилагаю, чтобы было ясно, с чем придётся иметь дело )
тык
В том, что произошло, Вуди Яффе был ни капельки не виноват. Он бы горячо поклялся в этом перед судьёй или даже раввином положа руку на сердце. Всё это свершилось исключительно по вине членов клуба «трёх п» или же «зачарованных», как их ласково называл Вуди, — Питера и Палмера. Председатель клуба верзила Пирс при этом отсутствовал по неизвестным причинам — предположительно умирал в адских муках (пожалуйста?).
Если вкратце рассказать о клубе «трёх п», то они были придурками, не страдающими от избытка красоты, ума и толерантности. Больше всего на этом свете они ненавидели чернокожих, евреев, голубых и очкариков, а больше всего любили — колотить чернокожих, евреев, голубых и очкариков.
Если вкратце рассказать о Вуди Яффе — он был голубым евреем-очкариком. Стоило поблагодарить Боженьку, что не чернокожим. Спасибо, Боженька. На молитвы у Вуди немного не хватало времени, когда он наперевес с гитарой мчался на улице. А знаете, каково это — с гитарой бегать? Хреново!
А всё из-за чего, из-за чего? Сущий же пустяк! Пирс сам споткнулся на школьном крыльце, никто его не подталкивал — наступил на огрызок яблока, который совершенно случайно оказался на его пути. Вуди лично это видел, своими собственными глазами (он тоже совершенно случайно оказался около крыльца) — то, как Пирс съехал по ступенькам.
— О нет, не умирай, Прю! — возопил рот Вуди. — Сила трёх распадётся без тебя! Придётся взять в клуб Престона-святые-подтяжки!
Детвора во дворе рассмеялась, а «сила трёх» сжала свои шесть кулаков, и Вуди пришлось быстренько исчезнуть, так и не упившись своей славой. Самолюбие у него было не таким уязвимым, как зубы.
Вот, собственно, и всё — такая ерунда, ей-богу. Вуди думать о том забыл, пока не встретил вечером Пайпер и Фиби, в смысле Питера и Палмера. Ну надо же, вывалились прямо навстречу — два придурка во всей красе. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять: пиздец близок. И в кои-то веки ноги Вуди сработали быстрее рта. Он в момент сорвался с места и побежал.
В общем, достаточно очевидно, что в случившемся был виноват никак не Вуди. Это Питер и Палмер загнали его в тупик. Чёрт его знает, какая херня происходила на соседней улице, но всюду стояли блок-посты. Вуди ничего не оставалось, как только полезть на крышу дома по пожарной лестнице. А вы когда-нибудь пробовали с гитарой взбираться по пожарной лестнице? То-то же. Только вот с другой стороны дома лестницы уже не было, но расстояние до пиздеца заметно сокращалось, и выбирать не приходилось — Вуди полез по водосточной трубе и спарировал с неё на навес уличного кафе. Бабочка из него вышла весьма посредственная. Навес просел, и Вуди с диким грохотом свалился прямо на сервированные столики.
Некая дамочка с воплем отпрыгнула в сторону, мужчина свалился вместе со стулом. Вуди ушиб задницу, но первым делом проверил целостность гитары. Одна струна порвалась, всё остальное, к счастью, было в порядке. После милашки Доминика гитара была самой большой ценностью в жизни Вуди.
— Да чего вы так орёте, мадам! — воскликнул он, подскочив на ноги и отряхнувшись. — Не трогал я ваш десерт, вон он лежит на бордюре!
И только тут Вуди заметил, что на него направлена видеокамера. И оглядевшись, понял, почему улица перекрыта. Япона мать!
Вуди выпрямился.
— Кто заказывал еврейскую музыку? — звонко спросил он, схватившись за гитару.
Разорванная струга зигзагами торчала вверх.
