Beatriz Castillo  [Беатриса Кастильо.] 26 (310) y.o. /колдунья / маг Круга, любовница Валентина

Natalie Dormer

• ОПИСАНИЕ ПЕРСОНАЖА
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●

За морями ты сыщешь ее,
За холодными волнами небо темнеет от стрел,
За холодными глазами… отдашь ли ты все, что имел,
За ее любовь, мой серебряный? (с) Мельница

Беатрис Кастильо родилась в семье испанского маркиза, правда он обеднел еще до рождения дочери. Девочку ждала не самая радужная участь - быть выданной замуж по расчету за старого друга своего отца. В возрасте пяти лет у нее проявились способности. Она чуть не сожгла свою мать, когда та отказалась давать ей игрушки. Девочку заперли в монастыре, надеясь что с Божьей помощью из нее уйдет вся нечисть.
В пятнадцать она сбегает из монастыря и более-менее осваивается в Сумеречном мире. Беатрис поселилась в Идрис и начала изучать магию. Правда она все больше склоняется к темной магии, чем к помощи людям.
Была задействовала Валентином Моргенштерном еще до первого восстания. Тогда она помогала нефилиму с основами магии. Уже в то время Беатрис смогла убедить Валентина в том, что она нужнее будет живой и убивать ее, чтобы скрыть свои занятия магией не стоит. И теперь Беатрис снова готова оказывать новому правителю Аликанте помощь с магией и заклинаниями.

• ПОЖЕЛАНИЯ:
- Имя менябельно, внешность нет.
- Заявка на возможную пару, тут уж как сыграемся. Только не делайте из нее трепетную лань, Беатрис это помесь Анны Болейн и Маргери Тирелл, она может выглядеть невинной овечкой и в следующий момент проклясть вас так заковыристо, что сама удивится.
- Одену, раздену, обую. У персонажей потенциально огромное количество флешбеков, которые тянутся аж со времен Круга, так что без игры точно не останетесь. Да и в настоящем у нас тут уже есть столкновения с сопротивлением, так что маг нужен как никогда.
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●

СВЯЗЬ С ВАМИ:
Гостевая

ПОСТ ИЩУЩЕГО:

Он касается пальцами пентаграммы. Еле еле. Будто бы боясь повредить эту хрупкую поверхность. Невозможно глупое поведение, особенно, когда каждая минута на счету. Но от чего же, так безумно хочется растянуть этот момент. Позволить ему длиться вечно? Валентин слегка усмехается, кидая взгляд на последний из мечей, который валяется на полу рядом. Его поставит на место уже Джонатан, когда сам Моргенштрен будет на полпути к месту назначения. Это отвлечет местный отряд обороны Аликанте, заставив их думать больше о спасении собственных жизней, чем о том, как поймать Валентина и заставить его раскаяться в том, что они сами считали его грехами.
Они так считали. Он нет. Он не видел ничего ужасного в том, что пытался спасти свою расу и свой мир. Как мог так и пытался. Но ведь никто из них даже слушать не хочет. Им это попросту не нужно. Их все устраивает в этом мире, где они живут бок о бок с оборотнями и вампирами. Позволяют фейри гулять при свете для по самым густонаселенным районам. А он просто хотел это остановить. Дать им больше шансов в этой войне. Но вот незадача. Воевать никто не хотел. Ведь так просто сложить ручки и говорить о том, что их так мало осталось, что они просто не могут сейчас ничего противопоставить. Их дескать слишком мало. Но делать новых охотников, даже имея чашу, конклав не хочет. Потому что это будет означать войну. Войну, которую сейчас они вряд ли смогут выиграть. Если он конечно не возьмет все это в свои руки.
Валентин аккуратно оглядывается назад и кивает Джонатану, будто бы выйдя из какого-то странного состояния прострации. Иногда мыслей в голове бывает настолько много, что у него с трудом получается хоть как-то их систематизировать. Вычленить основные факты. Это всегда делала Джослин. Он был генератором этих идей, но приводила их к общему знаменателю всегда она и только она. Потому что невозможно держать в голове столько всего. Невозможно позволить себе даже на секунду расслабиться, иначе эти мысли и просчеты возможных вариантов просто сведут с ума в одно мгновение, не позволив ему даже понять, что же именно случилось. Джонатан молчит. Он почти всегда молчит, с тех пор как вернулся из Аликанте. И отказывается говорить о том, что там произошло. Но сейчас Валентина это мало интересует. Зачем? если перед ними сейчас гораздо большая задача.
На выходе из пещеры в лицо ударяет холодный ветер. Кажется, совсем недавно прошел дождь, потому что от запаха азота, которые повис в воздухе, просто невозможно отделаться. И это сбивает. Хотя его сейчас вообще все сбивает. Любой шорох. Любая неправильная мысль, которая по незнанию заползла в воспаленный мозг Моргенштерна.
Неподалеку блеснула какая то вспышка. Неужели все таки, кто-то догадался или просто решил последовать за ним? Да нет. Это уж очень вряд ли. Валентин перехватывает меч поудобнее и быстрым шагом направляется туда, где колыхнулась трава, ожидая увидеть там кого угодно, кроме... Джослин. А оказывается это именно она. Правда, когда он видел ее в последний раз, одета она была как обычная примитивная. А сейчас ее украшает форма сумеречного охотника. И что же она? Решила сама его остановить? Или пришла просить не делать ничего? Или орать и требовать? Валентин искал, кажется ответ, который удовлетворил бы его самого более остальных, даже не собираясь узнавать, что же именно имела ввиду его жена, приходя сюда в гордом одиночества.
- И что же ты? Решила придти поговорить одна? Или где-то в кустах прячется твой возлюбленный дружок оборотень? - от упоминания бывшего друга Валентин морщится, опираясь на меч, который входит в мокрую землю так же легко, как и нож в мягкое масло. Сейчас на это нет времени и с любым другим он бы даже не стал разговаривать. Просто снес бы неудачнику, рискнувшему попасть под руку Валентину, голову и пошел дальше. Но это не тот случай. Это... совершенно не тот случай.
Успокоить сердце не так просто, как ему всегда казалось. Он  то думал, что после ее предательства сможет успокоиться. Сможет понять, что именно она сделала. Возненавидеть. Желать ее убить. Но нет. Валентин Моргенштерн продолжал ее любить. Упертую, способную, возвышенную и невозможную девчонку, которую так давно встретил в университете охотников и которая так легко за ним пошла. Которая умела любить. И которая ушла.
А тем временем снова начинал накрапывать дождь.