Ну и молодежь пошла. Совершенно не думает перед тем, как что-либо делать. Родители всегда учат своих детей отвечать за свои поступки. Но для начала думать, что ты делаешь. Может быть, когда-нибудь кто-то так и делал, но не в наше время. Чаще встретишь тех, кто ищет себе приключения на одно мягкое место, говорит и поступает наобум, приговаривая: будь что будет. Как, в принципе, я и поступаю. Я не задумываюсь о последствиях. Точнее думаю, но не всегда и не сразу. Что говорить о моем воспитании? Не скрою, матери было совершенно по барабану, каким человеком я стану. Хотя, может быть, если бы меня так не глючило на мертвых существах, и я была бы изначально адекватным, по человеческим меркам, ребенком, то она бы любила меня и воспитывала, как подобает матери. Моя уверенность в том, что она меня совсем не любит, поддается сомнению. Я желаю верить, что где-то там, в глубине души, за этой отчужденностью и строгим взглядом, скрывается ее настоящая любовь ко мне, к своей дочери. Но это лишь моя маленькая надежда, которая не факт, что может оказаться правдой. Да, мама старалась заниматься моим воспитанием, но кто может ее винить, за то, что она не поняла своего ребенка? "Шизофреничка" - мое личное клеймо. Это слово звучит в голове каждый раз, когда я Ее вспоминаю. И в мыслях звучит именно ее голос, мерзкая интонацию, то, как она плюет это слово мне в лицо.... Наверное, именно из-за всего этого я и веду себя так, как веду. Оправдываю себя, так сказать. Сумасшедшим ведь можно все, ведь так? А значит, я могу необдуманно бросаться на людей, обливать вампиров коктейлем, ввязываться драку, из которой могу не уйти живой... Да, действительно, это глупо. Я не всегда совершаю необдуманные поступки, просто сегодня... Неделя была слишком тяжелой, а эти вампиры так не вовремя попали в поле моего зрения. Я осуждала хладнокровных тварях и даже не подумала о том, что та девушка, у которой они пили кровь, сама выбрала себе такую судьбу. Каждый в праве сам выбирать свой путь. И возможно, та девушка была совершенно не против компании детей ночи. И эти доводы приводят меня  к мысли о том, что мой поступок был, куда еще глупее, чем казался на первый взгляд.
   Я нелепо дергалась в руках вампира, стараясь выкарабкаться из его хватки. От этого становилось только больнее. Хоть я и обладаю какой-то способностью, к моей силе это не имеет никакого значения. Я остаюсь живым человеком, которому нечем сравнится с кровососами, за исключением того, что я дышу понатуральнее их, и кровь у меня своя, которая передвигается по венам. И питаюсь я овощами или обжаренным мясом животных, а не другими людьми. "А еще у меня кожа мягкая, а не как у этого бугала - камень." Я хотела посоветовать мужчине, что держал мою руку, хороший увлажняющий крем для кожи, но поняла, что это будет весьма лишним при данных обстоятельствах.
   Несколько секунд я так и висела на руке у вампира, пока чей-то визг не привлек моего внимания. Я повернула голову и увидела, как парень, которого я толкнула пару минут назад, чтобы убежать, раскидывал по бару кровососов. Я увидела по его губам, как он что-то сказал, а потом развернулся и направился в мою сторону.
   - Отпусти девушку, - потребовал молодой человек, схватив вампира за руку. Скажу одно: это было весьма не удобно, учитывая то, что "дитя" ночи отпускать меня не хотел, вцепившись в мою руку еще сильнее. В эту же секунду бугал упал, а я осталась стоять, освобожденная от хватки вампира. Я не поняла, что произошло, успела только фыркнуть и моргнуть, как кровосос от боли упал на пол. "А мне казалось, что если он упадет, то как минимум пол затрясется. Ну, как в фильмах бывает, что лампочки взрываются, помещение трясется. У него же туша вооон какая..." Я мысленно усмехнулась и быстро повернула к выходу, но...
   - Пошли, требовательным тоном произнес ее "защитник", внимательно смотря на меня и как бы мысленно говоря: уже лучше тебе пойти. Я закатила глаза, еще раз взглянула на выход, потом на место, где недавно валялись вампиры "А они быстро отходят и убегают", и пожав плечами отправилась вперед, за парнем, попутно вспоминая, где и когда я его видела, потому что его лицо по прежнему казалось мне знакомым. Мы подошли к свободному столику, и молодой человек сказал что-то про то, чтобы я садилась и рассказывала. Я, конечно, села на диванчик, но озадаченно посмотрела на парня.
   - Кто ты и откуда, где живёшь, как умудрилась влипнуть в компанию любителей "красных" напитков? - Пояснил кто-то мне знакомый и развалился на противоположном диванчике.  "Бежать уже некуда. да и не зачем. Ладно, разберемся".
   - Мог и не помогать, я бы сама с ними разобралась! - С уверенностью сказала я, оглядывая бар. - Или я должна тебе сказать спасибо, за то, что ты меня "спас"? - Я внимательно посмотрела на парня, сидевшего напротив. "И почему я должна перед ним отчитываться? Хотя с другой стороны, зачем я так грубо? Он все-таки помог мне... Хотя я сама бы справилась с ними... наверное..." Я уставилась  в стенку над головой своего "спасителя". Но его вопросительный взгляд не давал мне и дальше спокойно сидеть в тишине. Я фыркнула.
    - Я Лиса. Василиса. Пожала плечами и потупила взгляд. Я опустила глаза на поверхность тала, абсолютно игнорирую другие вопросы, которые мне задал парень, про то, откуда я и как во всю эту передрягу ввязалась.

Кровать опять скрипит. Черт, ненавижу этот противный звук, но ничего не могу поделать - вот уже несколько часов я переворачиваюсь с бока на бок, пытаясь устроиться поудобнее и прогнать с помощью подушки и одеяла те мысли, что прочно засели в моей голове. Один ноль в пользу размышлений и головной боли. Я сжимаю руку в кулак, не замечая как захватываю край одеяла и тяну его наверх, раскрывая себя. Холодок бежит по моим ступням и я поеживаюсь, тут же поправляя задравшийся угол, не хватало мне еще мерзнуть из-за этого идиота!
Тренер и Стифф! Что можно придумать глупее? И все же это реальность. В моей голове не укладывается как же мой брат смог докатиться до такого? Мой брат. Мой! Я скрежещу зубами в такт скрипу кровати из-за очередного поворота. Кажется, сегодня я не дам спать здесь никому. Но нет. Я прислушиваюсь к тишине в комнате, такой, какая может быть лишь в том помещении, где спит почти с десяток людей. Кто-то ворочается так же, как и я. Кто-то бормочет о чем-то во сне. Соседка рядом тихонько сопит и я едва различаю в темноте улыбку на ее губах. Ну хоть кому-то не снятся сегодня кошмары. Хотя, что бы предпочла я? Вновь кошмар, наполненный или массой насекомых или же клубком ядовитых змей на выбор? Или все же провести ночь в размышлениях о действиях близкого человека, которые с легкостью могут погубить его репутацию? Что ж, змеи не так уж и страшны...
Я отчетливо понимаю, что еще один поворот на этой скрипучей кровати сегодняшней ночью и я просто кого-то съем. Так пусть же это будет виновник моей бессонницы. Я осторожно спускаю ноги на пол, поджимая в первую секунду пальцы от холодящего мою кожу пола, но тут же ставлю ноги обратно и наклоняюсь вниз, нашаривая рукой кроссовки. Вы когда-нибудь стояли в такой обуви на носочках, не залезая полностью внутрь, чтобы лишний раз не заниматься шнуровкой? Вот я - да. И признаюсь честно, удобства минимальные, но руки уже находят мою одежду и я быстро ныряю внутрь черных джинс и футболки, теперь с чистой совестью обувая кроссовки, и ухожу прочь. Кажется, скоро начнет светать, по крайней мере так показывают мои часы, а значит через какое-то время после начнут просыпаться и все остальные в округе. Ничего страшного, если я подниму этого засранца на пару часов раньше. Хотел сладко спать - не надо было шататься со Стиффом на руках по всей Яме.
Я прекрасно знаю эту дорогу, благо не один раз бывала в квартире у Четыре. Четыре.. Мой глупый взрослый братишка, который порой ведет себя хуже десятилетки. Что нашло на него? Сначала напился до такого состояния, в котором спали все его щиты, так нет же, потащился вперед к Трис. На кой черт она ему вообще сдалась? Влюбился? Четыре? Три ха! Я беззвучно смеюсь в одном из коридоров, делая очередной поворот, но эта мысль не дает мне покоя... А что..что если это правда? Четыре и Стифф. Стифф и Четыре. Все мое хорошее отношение к Трис улетает в трубу, а любовь к брату готова вот-вот превратится в подобие чугунной сковородки, которой как следует нужно его огреть по голове, чтобы мозги стали на место. Я сжимаю руку, словно в ней и правда находится рукоятка мифической сковородки и размахиваюсь для удара. Нет, пожалуй, сковородка это уже слишком. Лишу его последних мозгов, что потом с ним делать буду?
Я все еще шагаю по туннелям нашего штаба, освещенных тусклым светом синих ламп и думаю уже о том, как же так случилось, что парень, пришедший к нам два года назад, стал столь близок и важен и мне? Что никто из старых знакомых не смог добиться, чего смог он за столь короткий для меня период? Это странно и пугающе, но все же это произошло. Именно поэтому я не сплю перед самым важным испытанием в своей жизни, именно поэтому вместо создания стратегии прохождения пейзажа страха, я уже два дня как строю стратегию по извращенным пыткам над Четыре. Куда там его четырем страхам, после такого можно будет и сменить прозвище.. На Пять там или Шесть... Я ухмыляюсь и стучу в давно знакомую дверь. Тишина за ней злит еще больше. Я не прекращаю барабанить, подключая заодно и ноги. В конце концов же он должен услышать?
Звук шаркающих шагов за дверью я так и не услышала, увлеченная ломанием двери, поэтому отпрянула на полшага от неожиданности, увидев на пороге взъерошенного и сонного Четыре. Впрочем, не дав ему самому сказать ни слова, я вхожу внутрь, утягивая его как маленького за собой. Он не особо и сопротивляется, наверное, еще сонный. Я прохожу на середину комнаты, оглядывая всю туже неизменную обстановку, единственным исключением которой является разобранная смятая постель. И поворачиваюсь к Четыре, замечая требовательный взгляд темно-синих глаз, которые сейчас кажутся черными.
Я думала об этом всю ночь и не знаю что теперь сказать? Нет, это не про меня
- Ты в своем уме, Четыре? Соображаешь что делаешь?! - я редко разговариваю так с ним. Подтруниваю, шучу, издеваюсь - да. Но отчитываю? Нет. Это его роль, которую сейчас должна сыграть я. Смотря на него, недоуменного, сонного, в одной футболке и шортах, я ощущаю тепло, какое чувствую рядом с ним всегда. Он действительно смог стать частью моей семьи. И именно поэтому я сейчас я должна сделать то, что собиралась
- Может ты еще с ней за ручку ходить станешь? Или целоваться? А может вы уже? - я прищуриваюсь и склоняю голову набок. Я пока не кричу, хотя очень бы хотелось.
Собственно, с чего все началось? С пьянства Четыре и таскания Стиффа по Яме? Куда он ее нес? А, впрочем неважно.
- Как ты мог себе позволить так вести себя? Напиться? Приставать к Трис? - ладно, пусть он не приставал, но то, как он смотрел на нее, как близко подошел и наклонился... Лучше бы приставал, честное слово.
Вот теперь я начинаю распаляться.
- Дурак! Да вас же все видели! Ты и так вечно попадаешь в неприятности! Или ты думаешь звание первого в рейтинге два года назад теперь сильно много значит? А твои вечные ссоры с Эриком? Да он размажет по стенке тонким слоем и тебя, и ее. Приставать к Стиффу! Четыре, одумайся. - я делаю шаг к нему и протягиваю руку, но так и не решаю коснуться, вместо этого просто машу ладонью перед его лицом, словно проверяя видит ли он меня вообще, так безразлично и неподвижно он стоит, - это так не похоже на тебя. Я разочарована, брат, - я складываю руки крест на крест под грудью и поджимаю губы. Что мне еще сказать? Что безумно волнуюсь? Что недовольна его выбором, остановившемся почему-то на этой девчонке? Да, храбрая, да, в ней есть что-то благородное. Отреченная. Стифф. Что еще от нее ждать в противном случае? Но она не пара моему брату и это я точно знаю, как и то, что его зовут Четыре и он лучший из Бесстрашных, кого я знаю.
-Ну?- я поднимаю одну бровь, ожидая хоть какой-то реакции, - ты так и будешь изображать памятник самому себе? Или скажешь мне что-то?

Лунный свет освещает землю, красит все под ней своим холодным светом с оттенком синего. У луны не было границ, ее никто не ограничивал. Свет ее освещал все, бескрайние поля с высокой травой, водную гладь, чертя по ней лунную дорожку, и еле пробиваясь сквозь густые кроны деревьев. Кажется, луна могла все, наверное лишь она и солнце были свободными, по настоящему свободными. Люди раньше тоже были свободны, а сейчас, словно звери в вольере, или скорее заповеднике. Иллюзия свободы и нужности, но на самом деле ты не имеешь права на выбор, не можешь уйти так чтобы тебя не осуждали, не можешь просто молча вернуться и признать что ошибся. Твой выбор на всю жизнь. Люди, стоящие во власти и вблизи нее делятся на гиен и львов... первых гораздо больше, если лев показал слабость или не смог себя защитить, допустил роковую ошибку. Его разорвут, съедят, а потом и не вспомнят о нем. И другие львы тебе не помогут, они сами по себе, и боятся что ты утянешь их за собой. Все хотят жить. А Кайла просто хотела жить, и чтобы ее сыновья и муж были живы. но ничего уже не вернешь, что произошло не воротишь сколько не плачь. Она помнила, как лунные лучи играют в воде. Они окрашивают каждую ее каплю, собирая все в одно целое, светящиеся, волшебное. Мечта побывать когда-нибудь на берегу океана никогда ее не покидала, просто иногда отходила далеко на задний план. Вот и сейчас женщина стояла подняв лицо к луне, которая так мягко и бережно освещала ее лицо. Она опустила голову и открыла глаза, пару секунд толи слабости, толи сосредоточенности... все равно, что это было. Потому что это было и то и другое. Кайле редко удавалось побыть одной, поразмыслить, сосредоточенно все проанализировать и разложить в голове по полкам. Сегодня ей нужно было это как никогда, и женщина отправилась на ночную тренировку. Тренировочная площадка была пуста, ни души. Кто-то спал, кто-то был в дозоре или на дежурстве, а подростки, скорее всего не спали в этот час а как всегда где-то искали приключений на свои "головы". Подул прохладный ветер, где-то недалеко зашелестела листва, взлетела одинокая птица и вновь наступила тишина - мучительная и успокаивающая одновременно. Кайла глубоко вздохнула и начала разминку. Сначала шея, затем плечи... и так практически до кончиков пальцев ног. Прорабатывая, и разогревая все мышцы. Ходжес разминалась стандартно 30 минут ни минутой больше, ни минутой меньше. Все должно быть отлажено и точно. Окончив разминку, женщина взяла пару метательных ножей и еще минут 20 бросала их в деревянную мишень перед собой. Мишень находилась в 10 метрах от нее. Так сказать повторив удары Кайла взяла еще 4 ножа и встав по центру площадки закрыла глаза. Теперь главное было не думать. - Очистить разум, не думать не о чем. Я должна услышать не слышимое, и увидеть не видимое.- Дала она мысленную установку. Глубокий вдох, задержка дыхания и бросок на выдохе. Все отточено до автоматизма, без единой заминки и промаха, это выглядело как танец, быстрый опасный и завораживающий. перед последним броском она замерла на секунду. Женщина услышала негромкое дыхание совсем близко в паре метров от нее. Слух у нее был отменный, да и в такой тишине можно было услышать и как муравей ползет по травинке. - Друг враг, неважно. Продолжай! Бросай!- Приказал кто-то в голове, она резко развернулась к той мишени, что стояла во тьме, но она там была! Доли секунды и нож в цели. В лагере все знали, что нельзя так подкрадываться к своим. Можешь получить пулю или быть вырубленным сильным ударом по голове. И тебе повезет, если ты отделаешься легким испугом, не везет редким уникумам, ведь своих афракционеры стараются не убивать. Если конечно сами не нарываются, а такие бывают.
-Ой.- послышалось из темноты, в цель Кайла точно попала, но вот задела ли того кто стоял во тьме пока было не ясно. Несколько шорохов, а затем пара мгновений тишины. Афракционерка стояла неподвижно, просто сверлила взглядом темноту. Еще шорохи, и из темноты медленно вышла юная девушка, помахивая слегка поднятой рукой.
-Доброй ночи.- произнесла она. Это была Мелисса Палмер, подросток недавно пришедший в лагерь. Ходжес знала ее но пока не лично. Эта девушка подружилась с Эби, десятилетней дочерью Тиберия, и Кайле она стала как родная дочь.
- И тебе Доброй ночи Мелиса- Негромко ответила Кайла и развернувшись направилась к мишеням вынуть из них ножи. - Время позднее, вам не пора ли спать юная леди? Или вы решили умереть, или быть раненой в первые дни в лагере?- несколько холодно продолжала Ходжес. Собрав пять ножей женщина направилась за последним, тем что не ранил Мелису.
- Надеюсь, тебя не задело, и ты не испугалась. Просто у нас не принято так подкрадываться, тебя могут принять за шпиона, или разведчика. Уже более мягко проговорила Кайла. Мелиса не была ее подчиненной, а тем более была еще подростком. Ребенком. А Кайла все-таки была женщиной и матерью, хоть ее сыновья и погибли, но привычки не ушли. Кайла ведь когда-то была знакома и с матерью Мелисы, правда уже прошло много времени и событий не самых приятных и легких. И сейчас Кайла и имя врят ли вспомнит. А вот внешне, Лиса была чем-то похожа на маму, это Кайла отметила, когда впервые ее увидела пару дней назад в лагере.

Небеса всегда забирают самых лучших - тех, кто близок сердцу и больше всего дорог человеку. Вроде бы, это естественный процесс - люди рождаются и умирают, но от этого не становится менее больно. Лисса ещё никогда не видела мёртвых людей, ни разу не была на похоронах и редко бывала на кладбище. Что ж, всё бывает впервые.
И вроде бы, она уже не маленькая, понимает, что рано или поздно это должно было бы случиться. Рак головного мозга - это тебе не шутки. И если поначалу всё было ещё терпимо, то всю эту неделю Канделария Моретти бредила, не узнавала своих родных и шептала, как сильно она любит своего старшего сына, Артура, дочку, Мелиссу, мужа, Антонио, и, конечно же, брата, Тулио. С каждым днём взгляд её становился всё мутнее. Отец Лиссы взял отпуск с работы и старательно ухаживал за женой. Брат прекрасно понимал, что смерть вот-вот придёт за его матерью, и старался заранее морально подготовить к такому удару свою сестрёнку, и подготовиться самому. Не получилось.
Мелисса проснулась солнечным утром и, как всегда, побежала на кухню, чтобы поприветствовать членов семьи и пойти позавтракать. За кухонным столом сидел Артур, спрятав лицо в ладонях, упершись локтями в стол. Уже в этот момент какое-то шестое чувство подсказало девочке, что что-то не так. Появилось инстинктивное желание убежать обратно, в свою комнату, сидеть там весь день и никуда не выходить. Но она не сделала этого.
Лёгкое касание плеча брата, он поднимает взгляд, и Лисса видит его глаза, полные слёз. За все свои пятнадцать лет девочка ещё ни разу не видела, чтобы он плакал. Бывали дни, когда он был очень подавлен, когда ему было плохо или тяжело, но даже тогда он держался. Когда брат сломал руку, он даже не пролил ни одной слезинки! "Случилось что-то ужасное", - шептала интуиция.
Артур резко встал и крепко обнял сестру, поцеловал в макушку и начал гладить по волосам, этим успокаивая не Мелиссу, а себя самого. Вырвавшись из его объятий, девочка побежала в спальню к матери и застала там отца. Он был сам не свой, лицо покраснело, глаза лихорадочно бегают туда-сюда. Антонио выставил дочь за дверь, не сказав ни слова. Через несколько секунд к ней подошёл её брат и сообщил эту новость, которая будто бы выбила землю из-под ног.
- Это какая-то шутка, да? - спросила она тогда, отказываясь верить. Каждый день она внушала себе, что всё будет хорошо, что мама обязательно поправится. Не поправилась.
Рука машинально потянулась к кулону, подаренному когда-то Канделарией. Теперь это всё казалось какой-то злой, неуместной шуткой, и эту дурацкую пчелу захотелось выбросить, убрать куда-нибудь подальше, с глаз долой... Но рука не поднялась. Что ещё, кроме этого кулона, осталось у неё от матери?..

Мелисса никогда не видела столько людей в чёрном. Возможно, из-за того, что никогда не бывала на похоронах до сегодняшнего дня. Девушка никогда не любила этот цвет, поэтому пришлось одолжить одежду у знакомой. Простое чёрное платье, без каких-либо узоров или рисунков, чёрные туфли на низком каблуке, слегка растрёпанные волосы и заплаканные глаза.
Кладбище... Само слово вселяет в тебя какой-то холод, страх, тоску... Как это, наверное, страшно - быть закопанным в землю, в узком гробу, больше никогда не увидеть солнце, небо, родных... Но мёртвым, наверное, уже всё равно.
Надо быть сильной. Отец стоит мрачнее тучи, ни с кем не разговаривает. Он держится, он сильный. Внутри Лисса бьётся в истерике, когда деревянный гроб медленно опускают в землю. Внешне она спокойна. Спокойна. Спокойна. Предательская слезинка покатилась по щеке, и девушка, не выдержав, отвернулась, уткнувшись лицом в грудь Артура. Дыхание у брата тоже сбилось, наверняка, если бы не все эти люди, окружавшие их сейчас, он бы тоже позволил себе поплакать. Да что там, они вряд ли будут его осуждать. Ему всего девятнадцать, он потерял мать. Не всегда же быть сильным. Но он позволяет себе лишь смотреть в землю, сморгнув выступившие слёзы, и изредка подрагивать плечами, как бы всхлипывая, но беззвучно. Лисса же больше не могла сдерживаться и плакала на груди брата. Это был большой удар для неё - маленькой девочки, потерявшей почти единственный лучик солнца - любимую маму, и теперь неизвестно, что с ними будет - отец всё время работает, Артур учится... Кажется, Мелисса остаётся одна. От этой мысли слёзы потекли с новой силой, девушка даже не слышала всех тех слов, которые сейчас произносил священник.
Похороны подошли к концу. Лисса вытерла слёзы, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и посмотрела в глаза Артура. Боже, какие печальные у него глаза! От этого на сердце стало только хуже.
- Я пойду... Прогуляюсь, - произнесла она и, получив кивок, направилась вперёд, куда глаза глядят. Антонио уже уехал на своей машине, брат тоже направился домой. А может, и не домой. Кто его знает.
Как только кладбище закончилось, на душе стало немного легче, но не менее тоскливо. Быстрый взгляд на серое небо, и девушка пошла дальше, не разбирая дороги. Остановилась только возле дверей какого-то паба, где было слишком много народу.
Отвлечься, - эта мысль стучала в висках, заполоняла разум и сознание, заставляя делать то, на что девушка никогда бы из-за своего характера, да и принципов, не решилась бы. Мелисса толкнула дверь, зашла вовнутрь и почти сразу же потонула во всеобщем шуме. Но это как раз то, что было ей нужно.
Лисса почувствовала на себе чей-то взгляд и поняла, что эта девушка что-то ей только что сказала. Из-за своих мыслей она не расслышала, что именно, но незнакомка продолжила:
- Знаешь, начнешь пить в таком возрасте и станешь как тетя Эсми. Морщинистая и никому не нужная, - всего два предложения, и Мелисса узнала её. Карла, кузина по маминой линии. Дочь дяди Тулио. Девушка, которую вечно ставили ей в пример, хотя на деле она оказалась не такая уж хорошая, раз ходит по таким заведениям. Хотя, сама Лисса не лучше.
- Моя жизнь тебя ни коим образом не касается, - огрызнулась она. На самом деле, Мелисса - добрая, дружелюбная и отзывчивая девчонка, но ей всего пятнадцать, у неё только что умерла мать, а ещё кузина, с которой она не в лучших отношениях, пытается читать ей морали. Логично, что настроение у неё упадёт ещё ниже, если такое только возможно.
Лисса решительно прошла вперёд, дабы, во-первых, потеряться в толпе и исчезнуть из поля зрения Карлы, а, во-вторых, чтобы сделать, наконец, заказ.