Камни рушатся под могучими лапами, раз нет выхода, я создам его сам, наплевав на людей, они лишь пешки в игре судьбы, столько времени потребовалось для того, чтобы я снова нашёл свою мать, королеву, госпожу, что теперь я не отступлю ни перед чем, чтобы воссоединится с ней. Воспоминания манят, рисуют перед воображением моё прошлое, то, как её руки обвивали тогда ещё хрупкую мою шею, то, как она подзывала меня, поглаживала крылья, и шептала мне слова о том, что нам больше никто не причинит зла. Я верил ей, я надеялся на неё и её защиту, мне нужно было становиться сильнее, но как, же приятно было положить голову на её колени и просто закрыть глаза. Так было спокойно, когда она рассказывала, о чём думает и о чём мечтает, а я молчал и смотрел на неё, произнося слова лишь мысленно, разговаривая ментально, так чтобы мой голос могла слышать только она. Если бы я был тогда умнее, если подумал бы о том, что чем сильнее буду я, тем сильнее будет она, всё могло быть по-другому. Но я был слаб. Не смог стать достаточно сильным, чтобы исполнить её слова и желания, страх был моим спутником вплоть до того рокового момента, когда заглядывая в глаза тому кто дал мне жизнь, я осознал – вот истинное зло, противник моей матери, которому суждено было стать нашей погибелью. И думая, что умираю, я откидывал страх, рвался и метался, не от боли, а от желания забрать его с собой, убить, чтобы спасти Моргану, единственное дорогое, что подарил мне тот мир. Моё желание жить и спасти чужую жизнь сделало меня сильнее, разделило на две половины, но вместо величайшего света, предреченного Альбиону при рождении белого дракона, мне была дарована величайшая тьма, которую я готов был выплеснуть на врагов своей матери.
Вырываясь из-под завалов, я ликовал, по окрестностям разлетелся драконий зов, так когда-то я звал Моргану, когда был в опасности, теперь опасности не было, но я должен был найти её и продолжал звать, на драконьем выкрикивая её имя. Я чувствовал Моргану рядом, её энергия как моя, плескалась вокруг, манила меня, звала за собой. Но я не мог определить точного направления, путался, слишком много новой непонятной энергии, это был другой мир со своими существами, запахами, здесь и воздух и листва была похожей, но другой. И я не мог ждать, сидеть, сложив крылья и дожидаясь, когда она услышит и найдет меня, мне нужно было лететь, искать её. Расправил крылья, тяжело отталкиваясь от земли и взлетая в воздух, рассекали огонь и тьма ночное небо, а золотые глаза искали путь к ней.
Город и отличался и был похожа, на те города, которые я уже видел, притесненные друг к другу дома, горящий свет, льющийся из окон, я некогда не мог понять этой сплоченности, где они душили друг друга. Злость от того, что я не мог найти мать, выплеснулась на тех, кто оказался рядом, и пламя хлынуло прямо из груди, поднимаясь по горлу и выливаясь на дома, землю и сжигая всё на своём пути. Драконье пламя порождение природы, естественное и в тоже время, переплетенное с магией, его труднее было погасить, оно было горячее и сжигало всё на своём пути. Я ухмылялся, когда слышал крики и плач, когда видел, как горят чужие дома, а в них и чужие жизни. Я ненавидел людей, они причинили мне слишком много, забрали всё, что у меня было и мне не было их жалко, будь моя воля, я сжёг бы их всех, возродил то время, которое видел в воспоминаниях своих предков. Время, когда земля принадлежала драконам, когда они не опасались ножа в спину, когда их боялись и уважали. И лишь для одной я готов был поступить всем, пощадить одних и убить других, и сейчас я продолжал искать её.
Тяжело приземляюсь на дорогу, она жёсткая и чёрная, но ровная и лапы легко цепляются за неё, оставляя глубокие борозды. Упираясь в крылья, вытягиваю крылья и кричу. Драконий рёв громом разносится по округам, перемешивается с криками людей, песня для моего слуха. Я вижу их страх и чувствую его, ощущаю как энергия плещется в этом пламени и хаосе и радуюсь, потому что это всё может заглушить боль и страдания, заставить улыбаться того, кто перестал верить в добро. Я есть огонь, я смерть, но сейчас я лишь играю с теми, кого можно было бы убить. Пламя обрушивается на очередной дом, но я не пытаюсь угнаться за людьми, лишь смеюсь, когда они, спотыкаясь и падая, пытаются убежать от того, что быстрее и сильнее их. Вытягивая голову, возвышаюсь над домами и разбегающимися людишками и снова зову её, кричу, чтобы она услышала мой зов и пришла. И злюсь, когда мой рёв остаётся без ответа, я уже не такой сдержанный, как раньше, я изменился, у меня отобрали всё то, что когда-то сдерживало и успокаивало меня. Остались только выжженные, почерневшие чувства вместе с обугленным сердцем. Кто-то останавливается внизу, прямо напротив меня, золотой взгляд скользит по маленькому тельцу ребёнка, и я наклоняюсь, прижимая голову к земле, чтобы заглянуть в глаза ребёнка. Они по странному, восхищенно смотрят на меня, на того, кто сжигает его собственный дом, дети странные создания видят сказку там, где она давно закончилась. Открываю пасть, ещё не зная, выпущу ли я пламя или дым, убью или испугаю, когда по позвоночнику вновь пробегает знакомое чувство, я ещё не вижу её, но уже знаю, она рядом.
Мечта поэта, ака Пушкинская муза :flirt:
