Чарли Ронан.
(англ. Charlie Ronan).
"В смирительной рубашке бьюсь головой об пол
А рядом санитары мне делают укол
Диагноз: невменяем, да плюс, неизлечим
Меня загнали в дурку без видимых причин
Я - псих..."
Возраст: 34 года.
Внешность: Christian Bale.
Должность: Легионер, специалист по вооружению и техническому оснащению.
Кодоое имя:
"Невменяем" - сказали ему врачи из психиатрической лечебницы, которую последние пять лет Чарли называл своим домом. Вернее, они почти именно так и сказали, для солидности снабдив в диагноз дополнительные конструкции ненужных суффиксов и околотерминов: началось все со слов "с точки зрения банальной эрудиции, каждый индивидуум", а закончилось емким "ярко выраженный психопат". И, что бы не разочаровать добрых докторов, Ронан им не поверил (ни один настоящий псих никогда не признает, что он таков). Тем более, что в лечебнице ему понравилось, и не от того, что "все свои" - среди относительно белых и относительно мягких стен большинство пациентов были не просто разумны, но и чертовски умны - а потому, что эти "все" не были похожи на тех людей, с которыми Чарли приходилось иметь дело в течение всей своей жизни. А похвастаться, на этом поприще, ему определенно было чем...
До того знаменательного дня, когда ему предложили "полечиться и отдохнуть", Ронан был ученым и занимался техническими разработками. В этом затейливом деле ему, пожалуй, не было равных. Это понимали все... в том числе и сам Чарли. И он увлекся. Своей исключительностью. Увлекся настолько, что в один прекрасный день просто потерялся: полностью сконцентрировавшись на себе и своей работе, забыл про существование других людей, вернее, про наличие у этих самых людей личных прав, свобод и интересов - ученого они отныне не интересовали, от слова "совсем". Вот тогда-то и появился настоящий психопат Чарли Ронан, который не считался ни с кем и ни с чем, кроме собственных взглядов. Его можно было бы назвать одним из безобразно испорченных жизнью эгоистов или просто невоспитанным человеком, но, в отличие от последних, Чарли никогда не контролировал себя, не отдавал отчета в собственных действиях и искренне не понимал, чем так неправильно, проблематично его поведение. Для него все было абсолютно нормальным, а главное - логичным. Это все вокруг вели себя глупо и странно, но уж никак не он. Вот они - самые яркие признаки синдрома психопата. В отличие от невротика, которому всегда плохо, психопату с собой может быть не плохо. Плохо окружающим с ним. И Ронану с собой, как раз, было чертовски хорошо. Нужды в общении не ощущалось... ну, почти. Ко всему прочему, осознание важности собственной персоны наградило Чарли еще и эгоцентризмом, что он, конечно же, не уставал отрицать - каждый раз испытывая экстаз от чужой похвалы, восхищения, молодой человек продолжал с потрясающим артистизмом демонстрировать окружающим, как ему плевать на чужое мнение. Вероятнее всего, он и себя пытался убедить в том же...
Но могло ли так продолжаться долго? Ответ понятен из без лишних слов. Очень скоро Чарли пришлось понять, что незаменимых не бывает. Иметь что-то общее с психопатом никому не хотелось, а тем, кто решал рискнуть приходилось раз за разом натыкаться на железобетонную стену из холода и самомнения. Уж слишком честным оказывался для них Ронан - никогда не скрывал своего высокомерия и презрительного отношения к недалекости коллег и простых обывателей. И хотя у него на то были все основания (он гениален, был. есть и будет всегда - этого невозможно не признать), терпение людей не безгранично. В лаборатории Панема на всю проблемность личности Чарли закрывали глаза, веруя в его способности, которые вели город к процветанию и прогрессу. Закрывали даже когда Ронан испытывал на себе новые разработки (пару раз он даже чуть не распрощался с жизнью из-за таких экспериментов). Последней каплей стали наркотики. Ронан работал подобно заводному механизму, его мозг не отдыхал ни секунды, такой образ жизни требовал определенных мер, стимуляторов, которые ученый сам для себя изобрел - смесь кокаина и нескольких других синтетических наркотиков, вычищающая мозг начисто в считанные часы. Незабываемый эффект... к сожалению, не только, для того, кто этот препарат принял.
Остатки лаборатории, которую Ронан сжег, находясь под действием своей сыворотки, запечатали. Чарли отправили в психиатрическую лечебницу.
И только чудом молодой человек вернул себе свободу. Уже будучи мужчиной, но все же. С другой стороны, свободу ему скорее вернули. Узнав о гении в заточении, президент Панема долго анализировал ситуацию, взвешивал все "за" | "против", и в конечном счете решил, что высокоактивный психопат только украсит его коллекцию фриков под названием "Легион". Само собой, все меры безопасности были приняты заранее.
И того, Чарли - самый "поздний" цветок в саду Легиона. Он пришел позже всех и сразу же... никому не понравился: строптивый, вызывающе высокомерный незнакомец вряд ли имел перспективы вызвать восторг, так сказать, взорвать публику (последнее - это вообще стезя Брэдли). И если со временем большая часть легионеров привыкла к этому странному социопату и даже по-своему привязалась к нему, то Мартин Брант так и не смог смириться с появлением в команде еще одного гения-мыслителя. Ронан, в прочем, тоже особо счастья от присутствия сыщика не испытал, но виду не подал. Чисто из вредности, предполагая, что Мартин от этого только еще больше взбесится. Уже потом, позже и этот казус пришел в норму... точнее будет сказать, что он этой нормой стал. Частые бесплодные стычки на грани детского сада, где Чарли ведет, а Мартин - ведется, и по сей день развлекают всех легионеров, еще больше сплочая коллектив. В это время Чарли продолжает свои исследования, но уже на благо Легиона, никто не запрещает ему глотать свои стимуляторы и проводить над собой опыты. Только Алфи постоянно ворчит и, как истинный Добрый Доктор, внимательно следит за состоянием подчиненного. Ученый ему, пожалуй, даже !обожеда! благодарен - с появлением в жизни Легиона, Чарли внезапно расхотелось возвращаться в лечебницу (психов, в конце концов, полно и здесь). Кто бы мог подумать, что Чарли Ронану все-таки оказалась нужна пусть ненормальная, но все-таки семья. Пусть сам он этого никогда и не признает...
