Свежие новости
За окном мокрый ноябрьский снег, а у нас тепло, и мы продолжаем играть.

Deus Ex ждет новых участников!

Выдержки из постов игроков
Амбер теснее прижалась к нему, и Адам медленно выдохнул сигаретный дым, думая о том, что ей ответить, ведь пришлось бы объяснять слишком многое. Рассказывать всю подноготную Дженсен не хотел. Слишком долго пришлось бы объяснять, что на самом деле происходит, и не факт, что после этого она бы не сочла его лжецом или сумасшедшим.
– Наверное, правду говорят, что бывших полицейских не бывает, – ответил Адам, не скрывая иронии. Он помнил, как девушка из квартала красных фонарей сказала ему, что копа чует за версту. Словно у Адама это на лбу было написано. – Если когда-то давно ты решил, что будешь хорошим полицейским.
«Несмотря ни на что».
[Adam Jensen]

Тапио и Вацлав заключали пари, придумывая друг другу дурацкие задания, кидали кости, а потом пили.
- Вон там, у стены за столиком, видишь? – финн кивнул на компанию в глубине зала. Там была пара девок и какие-то парни, с виду вполне себе дружелюбные. – Проиграешь, пойдешь познакомишься вон с той рыжей…
- Да я и так могу…
- Тише! Слушай. Познакомишься, сев ей на колени.
- А, ну, окей, - согласился Вацлав, прыснув. - Если я… А все равно, кто из нас проиграет, если выиграю я. Короче, тогда я тебя поцелую.
- Пошел ты, Коллер!
Вацлаву нравилось дразнить Тапио, закоренелого гетеросексуала и примерного семьянина, который переехал из Хельсинки в Прагу, когда познакомился со своей будущей женой.
[Vaclav Koller]

Молчание вновь немного затянулось. Магда не знала, как высказать то, о чем принято либо молчать, либо говорить громко, прямо и надрывно, вызывая жалость. Ее переполняли отвращение и стыд.
- Когда меня забрали в участок, они… Вы знаете, меня не только били, - голос Магды дрогнул, и она стала шептать. Глубоко вздохнула прежде, чем закончить мысль. Конечно, доктор Рукер все знал. Ему не могли не рассказать о результатах ее осмотра и о некоторых специфических повреждениях. – В другое время я бы подала на полицейских в суд. А сейчас… Я не знаю, что делать.
Вопреки бытовавшему о жертвах насилия мнению, Магдалена не чувствовала себя виноватой. Ярость требовала жестокого возмездия, но разум подсказывал, что действовать, если это возможно, надо аккуратно и по закону.
[Magdalena Ebel]

Да, они приняли такое решение, но было очевидным, что продолжать то, что было раньше, легче. Они пришли к решению отдалиться друг от друга, хотя бы, как она помнила слова, на время, но ничего не поменялось. Кроме того, что она теперь, запираясь в лаборатории, не выныривает из работы и не думает о том, что обещала сегодня приготовить ужин или вовремя прийти на встречу.
Меган даже казалось, что жизнь в этом ритме была намного проще.
Единственное, что она не могла понять, так это почему перед сном или рано утром ей так тоскливо и одиноко.
[Megan Reed]

Аугментированных боялись, их называли чудовищами, но настоящими монстрами были те, кто сотворил с Магдой такое. Хуже всего было то, что любые слова утешения в этой ситуации прозвучали бы как детский лепет. Доктору и раньше приходилось сталкиваться с подобным. В Африке таких женщин было очень много, особенно там, где недавно прошлась война.
Но Талос по-прежнему не находил тех самых, правильных слов. Все они казались пустыми, как соболезнования, которые Рукер слушал, когда погибла его жена.
Поэтому доктор просто протянул руку, чтобы взять ладонь мисс Эбель в свою. Так он давал ей понять, что поддержит ее, если Магдалена решит бороться.
[Talos Rucker]

В один короткий рывок Дмитрий нагнал уже вставшую и сделавшую первый шаг Роуч, положив ей руку на плечо и мягко приложив усилие, чтобы остановить ее. Параллельно, Дмитрий все же решил поддаться любопытству, обратившись к заложнице не слишком уверенным голосом:
- Амбер, там может быть еще опасно. Скоро будут медики и команда эвакуации. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть...
Если заложница действительно была его недавней знакомой, то, как рассчитывал старлей, она должна была среагировать на звучание своего же собственного имени....
[Dmitriy Loginov]

Надо встать найти спасателей, врачей, обработать рану, сделать хоть что-то, но она все сидит, размазывая кровь по собственному лицу и думает о девушке с серыми глазами, наверное, она будет видеть ее во сне еще долгие годы.
Каких сил ей стоило встать, сделать первый шаг, пошатываясь выйти на открытое пространство не знает никто. Но она смогла, будто зомби из фильмов, она бредет с трудом, пытаясь понять где выход, в зале солдаты и она почему-то старается их обходить. Видимо оружие ее просто пугает, трупы, трупы и запах от выстрелов, кровь и стоны раненых, это заставляет вздрагивать. Роуч пока не может собраться, она не видит куда идти, лишь бредет и смотрит глазами полными ужаса на этот хаос…
[Amber Roach]

Свежие новости
Зима близко. Но, невзирая ни на какие погодные условия, мы продолжаем играть.

«Deus Ex» очень нужны Элисон Станекова, Дункан Макриди, Фрэнсис Притчард, Дэвид Шариф, Дарья Мышка, Властимил Чермак, Монтана Джонс, Софья Воронцова и Ариа Ардженто.

Мы принимаем неканон. Присоединяйтесь!

Выдержки из постов игроков
– Доброе… –  Коллер, щурясь, глянул в окно, затем перевел взгляд на старые дедовы часы. – Добрый день, мистер Дженсен, –  заговорил он с хорошо заметным акцентом. – Извините, что не встретил сразу. Ко мне чаще приходят постоянные клиенты. Они знают, как пройти в клинику. Пойдемте. Я вас провожу. А скоро вы и сами легко освоитесь. Я в этом уверен.
Американец выглядел внушительно. Чернявый, высокий, в темных очках. И немногословный. Короче, весь из себя крутой. Коллеру это нравилось.
[Vaclav Koller]

Он не боялся ни жалоб ни слез – навидался достаточно, но не хотел, чтобы необходимость дачи показаний стала напоминанием о пережитом насилии. Слишком хрупко все было, еще не зажило.
Глядя на художницу, доктор со всей ясностью понимал, что не хочет ее отпускать. Но предлога для того, чтобы задержать ее, не находилось. Талос мысленно укорял себя за эгоизм. Он не знал, остался ли у Магды кто-нибудь в Праге, искали ли ее друзья. Красивая молодая женщина, отнюдь не затворница. У нее мог быть любимый мужчина. Мысль об этом почему-то совершенно не радовала его.
[Talos Rucker]

– Между мной и Дэвидом много разногласий. Особенно, после «Панхеи». Но все-таки он спас мне жизнь.
Дженсен предпочитал молчать о том, что быть экспериментальной моделью не слишком-то приятно. Это было понятно и без слов. Сравнивая возможности и потери, он понимал, что получил второй шанс. Было бы глупо просрать его, отсиживаясь в углу и размазывая сопли, словно обиженный ребенок. К тому же, прошлое уже не вернешь. Может быть, именно поэтому Дженсен теперь не собирался искать и переубеждать доктора Рид.
– Нет. Один раз я уже спасал Меган. Теперь каждый пойдет своим путем.
[Adam Jensen]

- На первый взгляд, я кардинально отличаюсь от тебя, - сказала Элиза, не прерывая свое занятие. – Я не создана природой или Богом и лишена множества качеств, присущих человеку. Физических и психических. Духовных, если угодно. Однако, мы схожи, Адам. Ты обладаешь собственной волей. Я наделена интеллектом и умением принимать самостоятельные решения. У нас с тобой похожие цели. Во всяком случае, мы можем достаточно долго идти одной дорогой. Наконец, мы оба несовершенны.
Элиза медленно поднялась на ноги и, подойдя к креслу, в котором сидел Адам, протянула ему руку. На раскрытой ладони лежала бумажная птица.
[Eliza Cassan]

От вина кровь прилила к лицу, раскраснелись щеки. На ее светлой коже это было заметнее всего. Магдалена сделала еще глоток и улыбнулась. Она не предупредила, что быстро пьянеет и совершенно не умеет пить. Но, несмотря на легкую расслабленность, ее ум еще был ясным. От одного бокала ведь ничего не может случиться. Магда с самоиронией подумала, что с нее станется уснуть у доктора на плече или полезть к нему обниматься. И она же сама себе этого потом не простит.
- Я просто хотела сказать, что…
«Что я вами восхищаюсь, доктор Рукер», - подумала Магдалена, да так и не сказала вслух, запнувшись на полуслове.
[Magdalena Ebel]

- Однако, -  с тихим присвистом сообщила Логинову Белова, все так же наблюдавшая за охранниками, вернее за их быстрым и техничным избиением через прицел своей ВССК, - Понятно, почему ОГ-29 используют этого парня.
- Он действительно настолько хорош в бою, как о нем говорят? - поинтересовался в ответ Дмитрий, так же не отрываясь от осмотра периметра дома через электронно-оптический бинокль военного образца.
- У этих ребят ни шанса не было, так что... - слегка замявшись, ответила Арина. - Командир, ты же знаешь, что я так себе отношусь к аугментам, но в данном случае более чистой "работы" и представить себе нельзя.
[Dmitriy Loginov]

Хорошо, хоть родные не видят, как продуктивно проводит время их дочь. А уж про «поцелуи» им точно лучше не слышать. У папеньки, с трудом смирившегося с аугментациями дочери, было очень консервативное мышление. 
- Не боитесь, что вашего друга оглушит хороший такой визг, и его примут за маньяка? – весело заметила Малик. Заведение, вроде бы, было не из тех, где дамы во всем видели домогательства, но мало ли. – Буду. Не бросать же бедных несчастных туристов на произвол…местным леди. 
[Faridah Malik]

Свежие новости
10 декабря ФРПГ «Deus Ex» исполнилось два месяца. Поздравляем и благодарим всех, кто по-прежнему остается с нами!

Знакомимся с Ленкой Брабец.

Выдержки из постов игроков
- Не кажется ли вам, что отделение аугментированных от людей без модификаций  защищает в том числе и вас? Ненависть порождена обоснованным страхом. Ведь мы так и не знаем причин Инцидента, не так ли?
Мисс Кассан постепенно усиливала давление. Медленно. Словно прибавляла нагрев кухонной плиты. Иначе гнев вскипит слишком рано. Как долго доктор Рукер способен держаться, не теряя самообладания?
[Eliza Cassan]

– Достаточно пересмотреть свое отношение к аугментированным. Те, кого обвинили в бесчинствах, не агрессоры, – продолжил доктор. – Они – жертвы, такие же, как и остальные, и они могут быть полезны обществу. Я получаю множество писем от обычных людей, которые уверены, что аугментированные ни в чем не виноваты. И тем не менее, мнение большинства формируется по иному принципу. То, что происходит сейчас, можно назвать активно поддерживаемым заблуждением.
Как бы мисс Кассан ни закручивала гайки, ответ у Рукера был, и он знал, что сейчас, глядя в глаза изображению на экране, попал точно в цель.
[Talos Rucker]

Хорошо, что девчонка не растерялась. Правда, Вацлав не знал, радоваться или печалиться своей догадке о том, что этой пани, как и ему, палец в рот не клади. Будь она кокеткой, дело бы не обернулось дракой. Но не ему было судить. Сам же ведь заварил кашу.
- Ааааа…тцццц… - Коллер зацокал языком. - Уйко-хуйко! Засрани ожран, йди до пичи! – крикнул он, мешая словацкие и чешские ругательства. С тем же успехом Вацлав мог просто поговорить на родном языке, мог даже прочитать стихотворение или спеть песню. Для бородача все звучало бы, как мат.
[Vaclav Koller]

А еще весь секрет в том, что она очень любит жизнь, поэтому и риск предпочитает тот, в котором хотя бы дается один процент на выживаемость. С истребителем на хвосте этот процент стремительно уменьшался.
Вираж вышел немного более резким, чем пилот ожидала. Птичка явственно выдавала последние рекорды. Слишком много повреждений.
- Дженсен, ты там жив?
А то мало ли. Выпал там еще из той дырищи свет их очей, гроза мексиканской мафии и играющий не за ту команду. Жалко будет. Очень.
[Faridah Malik]

Те, кто говорили, что надо прощать врагов своих, видно, никогда не имели настоящих врагов. Это было примерно так же, как проповеди Билла Таггарта, которому никогда не ломали хребет и не стреляли в голову. Иначе бы он живо закончил все свои прокламации о чистоте человеческого тела и воткнул бы любую «железку», чтобы не ссать под себя и чтобы жить. Отчего-то именно эта мысль хорошенько развеселила Дженсена, и он, оскалившись во все тридцать два, крикнул Фариде:
– Порядок! Но все может измениться, если мы от него не уйдем.
[Adam Jensen]

Спустя несколько минут в подвал начали прибывать первые бригады парамедиков, чьи экипажи скорой помощи уже стояли рядом с особняком, оглашая окрестности звуком своих сирен. Для начала из здания вывели сержанта Севченко, наотрез отказавшегося от помещения на носилки с комментариями, что он ранен в руку, а не в ногу, а потому вполне может идти и самостоятельно. Почти сразу же за сержантом понесли того самого мальчика, только что перенесшего варварскую (в самом прямом смысле этого слова) операцию по удалению аугметического импланта руки. Последнего, впрочем, врачам пришлось нести - остаточные явления от грубого введения наркоза и психологический шок держали подростка в полусознательном состоянии.
[Dmitriy Loginov]

Предновогодние дедлайны, недосып, простуда и прочие неприятности не помешали активной игре. Спасибо нашим игрокам за искренний интерес и увлеченность! Поздравляем всех, кто празднует, с Рождеством!

В Праге объявлено чрезвычайное положение. И все-таки у выселенных в Прекажку аугов есть надежда, потому что об их здоровье заботится Монтана Джонс.

Мы не ждем чуда. Нам нужны вы!

Выдержки из постов игроков

Прага встретила его уже привычным хмурым пасмурным небом и многочисленными патрулями полиции. После инцидента на Ружичке (чьим невольным свидетелем ему довелось стать не так давно), в городе был введен режим комендантского часа и чрезвычайного положения. Впрочем, похоже печати и согласования на его бумагах, а также тот факт, что старлей являлся "чистым" был для пары все же остановивших его для проверки личности патрулей вполне достаточным, чтобы пропустить его без лишних задержек.
[Dmitriy Loginov]

За два года в статусе деклассированного элемента он почти привык к гетто, к необходимости маскироваться как (почему, собственно, "как") скрывающийся преступник, выбираясь в чистый мир чистых людей, привык к дерьмовой еде, ржавой холодной воде и вечному стрему - собранному тревожному рюкзаку, пистолету под подушкой и сканированию окружающего пространства на предмет вероятного противника. И за год работы госпиталя он почти привык к тому что Йоси разводит срач, Юрась выносит мозг маниакальной любовью к чистоте, Эрзси надо пару раз пнуть, чтоб оторвалась от книги и сделала работу, а Дзимеши перед сменой надо проверить на предмет количества алкоголя в крови.
[Montana Jones]

Карел Фишер обещал золотые горы если Ленке удастся отмазать его сынка. Мальчик-мажор искал особенных развлечений и для этой цели, вместе со своими дружками, развлекся надосуге с аугментированной девчонкой. В тюрьме спесь и бравада слетела с него быстро. На первой же встрече с Ленкой он размазывал слезы и сопли по хомячьим щекам, уверяя, что не делал ей ничего плохого, она, дескать, "сама хотела". Сытое, перетрусившее ничтожество вызывало отвращение, но обещанная папашей благодарность выражалась в баснословном денежном эквиваленте, к тому же, выиграв дело, она упрочила бы свой престиж. Прослыть выдающимся адвокатом в двадцать девять лет - нехилый статус в элитарной среде законников!
[Lenča Brabec]

По утрам из зеркала на него смотрел полусонный мрачный тип, и Адам неизменно отводил взгляд. Когда-то Меган подходила к Дженсену сзади, обнимала за плечи и спрашивала, почему он хмурится. В те времена, когда они расстались, но так и не смогли оборвать связь. Тогда еще Адам был способен широко улыбнуться и рассмеяться в ответ, мол, ничего особенного – просто задумался. Приходилось молчать о многом. Неопределенность давила словно петля. А что теперь? Точки над i, казалось, были расставлены. Адаму удалось убедить в этом себя. Меган осталась где-то там, далеко позади. По чужой, наполненной тишиной, квартире гулял сквозняк, и отчего-то очень холодной по утрам казалась в умывальнике вода. Иногда Дженсену снился Детройт и трущийся у ног Кубрик.
[Adam Jensen]

Лично Фарида тут ходила – без неоновой вывески и, не сообщая, что «жестянка».
Ловко перепрыгивая через пролетевший по полу бара стул, пилот Шариф Индастриз, философским взглядом пажа – в рыцари лицом не вышла – печального образа окинула разворачивающуюся позади картину. Картина материлась, склоняла на все лады психованного робота и его бабу, а также пыталась побороть мебель. В этом раунде побеждал стол. Так хорошо раньше тут было срезать дорогу с работы. В бары, правда, ранее не заходила, ибо она, конечно, смелая, отчаянная и дурная, но думать иногда умеет. Теперь придется обходить этот квартал стороной, чтобы не дай любые американские боги узнали.
[Faridah Malik]

- Погоди, погоди… Тапио не мог далеко уйти. У него была машина. Я помню! Мы на ней приехали, - неразборчиво затараторил Коллер.
И впрямь. За поворотом обнаружилось серое авто, а неподалеку от него – пошатывающийся финн.
- Ключи! – заорал Вацлав, сметая приятеля с пути, потом прибавил чешских и финских ругательств, чтоб уж совсем было ясно, что ситуация аховая.
- Что…
- Заткнись и садись, - прикрикнул Коллер на Тапио и впихнул его в машину. Сам уселся за руль. Брюнетка – на переднее пассажирское сиденье.
- Да что за на х*й? Куда мы, *лять? Кто это? Ты… меня… там!
- Пошутил я! Уймись!
[Vaclav Koller]

Если бы те, кто доверчиво внимают голосу "Пика", хотя бы на минуту задумались и умели считать, они бы сочли все, что пытается вложить в их головы Элиза, полной чушью. После закупок дорогостоящего и находившегося в дефиците нейропозина, средств едва хватало на то, чтобы обеспечить Утулек едой и водой в нужных количествах. У некоторых людей из КПА было оружие, несмотря на все призывы Рукера к непротивлению, но никто из них дальше стычек с полицией не заходил. По крайней мере, в этом был уверен сам доктор. Все потому, что были другие, куда как более насущные проблемы. Но, несмотря на это, призывы поднять бунт и направить его против угнетателей, звучали все чаще, и Талосу стоило больших сил усмирять эти настроения, потому что иначе все грязные слухи и домыслы были бы одним разом подтверждены.
[Talos Rucker]

На следующий день интервью, как и обещала мисс Кассан, вышло точно в срок. Однако отредактировано оно было практически до неузнаваемости.
- Но КПА с этим никак не связана. Мы… - заявлял доктор, походя в этот момент на человека, который с большим трудом удерживает гнев в узде.
- Совершенно мирная организация, - оборвала его Элиза, якобы отключив связь. – Да, да, я помню.
Холодный снисходительный тон ведущей служил здесь жирной точкой. Могло создаться впечатление, что разговор проходил в прямом эфире.  Образ лидера КПА, таким образом, получился весьма отталкивающим. Dictum factum.
[Eliza Cassan]

Свежие новости

C момента создания нашего форума минуло три месяца. Оформление разделов, матчасть, дизайн... Кажется, будто это было еще вчера. Очевидно, что в компании хороших игроков время летит незаметно. Спасибо всем, кому так же как и нам, полюбился этот мир! 

На форуме появился раздел виртуальной реальности. Здесь можно смоделировать практически любой мир, и в этом вам поможет наша нейронная сеть.
Адам Дженсен ждет старых друзей из «Шариф Индастриз» – Дэвида Шарифа и Фрэнсиса Притчарда.

Выдержки из постов игроков

Иржи, ее шофер, заранее подогнал автомобиль на вокзальную парковку и даже предлагал свои услуги, но у них с женой недавно родился ребенок, поэтому Ленка, посчитав, что молодым родителям сейчас, как никогда, важна помощь друг другу, отказалась. Ее-то дома никто не ждал: часом раньше, часом позже - причин для спешки не имелось.
- Могу подвезти.
И так просто она это сказала, что сама удивилась: смотри-ка, предложила помощь аугу.
[Lenča Brabec]

Подвезти, надо же. Настроение, которое в нем разбудили полицейские, оказалось не так-то просто унять. И потому Дженсен, конечно же, в шутку, но все с таким же серьезным видом спросил:
– Не боитесь, что я слечу с катушек и стану пытаться порулить вместо вас?
Дурацкий вопрос, наверное. Но как еще дать понять, что он этой встрече рад? За несколько месяцев, что они не виделись, заметно улучшилось его владение чешским языком. Хотя американский акцент так и не выветрился.
[Adam Jensen]

Никого живого вокруг больше не было.
- Адам?.. – окликнула она, мягко положив руку на мужское плечо. Пилот не была уверена, что друг ее слышит. – Идем, Адам.…Копы едут – надо свалить до их прихода. Здесь ты сделал, все что мог. Домой, Адам. Пора домой. Теперь пусть помогают другие.
Не то, поморщилась женщина, досадуя на себя. Совсем, совсем не то. Какая уже тут помощь? Ты же видишь, Малик – разруха, будто Ночь Дьявола отметили.
- Домой, Адам… – также мягко повторила она, чуть сжав пальцы. – Мне жаль.
[Faridah Malik]

"А вечером я наверное таки попробую поговорить с этим мистером Галуа, о котором ты говоришь", - уже про себя добавил Логинов. Так или иначе, он действительно хотел проверить возможные варианты. Как бы не хотелось ему верить на слово агенту Дженсену, уже показавшему себя с крайне неплохой стороны, но события последних месяцев настойчиво подсказывали что даже казавшиеся на первый взгляд "рыцарями в сияющих доспехах" люди могли в итоге оказаться замешанными в далеко не благородных делишках...
[Dmitriy Loginov]

Иногда он жалел, что под шумок не поменял руки. "Поменял руки". Х-ха. Дать отрезать собственные вполне рабочие конечности, чтобы получить новые - сильнее, надежнее, крепче. Но стоило только представить себе весь процесс, становилось сильно не по себе. В такие моменты Монти спрашивал себя, уж не поддался ли он где-то в глубине души на пропаганду "чистых", не принял ли, что аугментации - мерзость, не стал ли "хорошим негром", оправдывающим своё существование хорошими поступками и послушными отмазками - да, у меня обе ноги заменены, но что мне было - оставаться калекой?
[Montana Jones]

- А я таким родился, - сказал Вацлав, смакуя дольку лайма, хотя Кристоф ни о чем таком его не спрашивал. – Просто нет рук и все. Самый короткий рассказ, да?
Выпив еще, он забрался на кровать с ногами и сел по-турецки. Привычно зажал зубами сигарету, нацеживая в рюмки текилу.
Война. Все время она где-нибудь происходит. А в Праге тихо. Лето. Не то что бы совсем безмятежно, все-таки калечатся и убиваются люди и в мирное время, но все же не так. Работа в клинике, занимающейся аугментациями, воодушевляла.
[Vaclav Koller]

Что делают обычные семьи? Собираются за одним столом, обсуждают и решают совместные проблемы, отправляются вместе в поездки и смотрят фильмы по вечерам. А еще, как оказалось, ловят рыбу и обнимают друг друга у костра. Мисс Кассан вспомнила, как Адам разогревал себе ужин, и в морской ряби, словно на экране телевизора, появилось его лицо. Он ел, машинально, по-солдатски быстро, забрасывая еду в рот. Потом они вместе прибирались в квартире после налета. А вот Дженсен уснул на диване, и Элиза, укрыв пледом, поцеловала его.
[Eliza Cassan]

Свежие новости

Январь на исходе, и до релиза нового дополнения «Deus Ex: Mankind Divided» осталось чуть меньше месяца. Геймеры смогут порадовать себя прохождением «A Criminal Past» начиная с 23 февраля.

Ну а мы радуемся постам наших игроков, потому что писать друг другу – это не менее увлекательное занятие, чем прохождение компьютерной игры!

Выдержки из постов игроков

Он медленно и осторожно сел на полу.  В гостиной будто Аугмен с Халком отношения выясняли. Диван перевёрнут, всюду валяются книги, вырванные листы (память подбрасывает воспоминание - его руки вырывают цветные глянцевые листы из альбома о каком-то художнике - что?..) и битое стекло: от журнального столика осталась только основа из черного пластика. Из-за сумерек или сбоев в настройках все казалось черно-белым, все - кроме платьев Тео, похожих на подбитых райских птиц.
[Montana Jones]

Мак был на взводе. В кабинете Миллера он, конечно, дал волю эмоциям, но хули толку?
"Принимай пополнение, Макриди. В твоем отряде новый член", - сказал директор и Дункан, как мудак, обрадовался.  Член - это хорошо. Это лучше, чем еще одна баба, воображающая, что у нее между ног яйца. А потом - херак!- с небес да без соломки, на кафельный пол. Член оказался, аугментированный!
- Да, блядь! - вопил Мак. - У меня боевой отряд или траханный шапито? Бабы, киборги. Давайте тогда для ассортимента завербуем еще какого-нибудь гондона. Лилипут - в самый раз подойдет. Чтоб отморозки-экстремисты от смеха уссались до смерти. 
[Duncan MacReady]

День за днем, за секунду до пробуждения, Дженсен видел одно и то же. Раскинув руки, ставшие крыльями, обгорая в солнечном ветре до костей, он падал вниз. Тянул к небу обрубки. Внизу простиралась выжженная пустыня. Потом проваливался сквозь землю, под которой, как под коркой льда была вода. Беспомощно барахтаясь, Дженсен застывал, как мушка в янтаре. И так проходила вечность, прежде чем Адам находил в себе силы выбраться, открыть глаза и в который раз сказать себе, что он – здесь и сейчас, и все в порядке.
[Adam Jensen]

Повсюду завывали сирены. В мокром, холодном воздухе пахло гарью и дымом. Вацлав поднял голову, заметив отсвет в окнах. Горел верхний этаж соседнего дома. Над головой пролетел вертолет. Почему-то в голову пришла дурацкая мысль о войне с пришельцами. Вацлав надрывно засмеялся и долго не мог остановиться. Немного пошатываясь, он двинулся вдоль улицы. Инфолинк молчал, связи не было. Надо было как-то позвонить матери, а потом… В неясном свете фонаря Вацлав на что-то наступил, нагнулся, чтобы посмотреть и тут же отскочил. Прямо на мостовой лежал парень с пробитой головой. На другой улице человек десять обступило аугментированную женщину, державшую на руках мальчишку лет семи. Его правая нога была неестественно вывернута, а в лице – ни кровинки.
[Vaclav Koller]

Когда-то она в шутку заныкала кухонный нож под диван, мол, а вот заберется кто в дом, а ты бац – и подарочек такой, так сказать. И верно: пальцы опасливо ощупали рукоять, как можно бесшумнее обхватили его, бережно потянув на себя. Прижав нож к груди, Рен, не сводя взгляда с задремавшего (или затаившегося перед броском?) аугментированного, медленно подниматься, судорожно прокручивая в голове варианты развития. Зарезать незнакомца прямо сейчас? В наше время что-то подобное даже перестало считаться чем-то из ряда вон выходящим, и вполне возможно, что её оправдают за столь ужасающий, по всей сути, поступок.
[Irena Svobodova]

Когда ванная комната освободилась, Джеймс смыл с помятого лица следы вчерашних возлияний, всматриваясь в отражение в зеркале. Стало намного лучше - насколько вообще это грубое и потрепанное лицо могло похорошеть, - даже похмелье не давало о себе знать, и голова гудела не больше обычного. Исправить ситуацию должны были запитые проточной водой обезболивающие, прихваченные из кармана куртки. Завтрак чемпиона, всегда под рукой. Да уж, действительно, утро начинается не с кофе.
[James Ashford]

Хель знала, что такое боль. Нескончаемая, медленная пытка холодом и беспомощностью. Они сохранили в памяти ночи и дни без сна. Без передышки. Без жизни. Никто не думал о них, не пытался спасти. Только Адам. Но ему это было не под силу. Пусть же он спасет ее. Она научила их просить и нуждаться в ком-то, а они дали ей обостренное понимание страданий, без которых не обходится ничего. Именно так и живут люди. Но, даже зная это, она все равно захотела найти смысл, свою роль и место. Та, другая. Не Хель.
[Eliza Cassan]

Белов хотел найти в лице врача нечто такое, за что можно было зацепиться. Любую эмоцию, отличающуюся от сочувствия. Повод... Причину, чтобы ненавидеть этого человека, так похожего на его отца, стоящего под светом мерцающей лампы. И не мог. Прошлое нахлынуло, когда не просили. Антон вспомнил, как лежал в белой палате, считая бесконечные секунды под монотонный писк приборов жизнеобеспечения. Так же не удавалось пошевелить даже рукой, чтобы ударить того, кто принял за него решение о вживлении аугментации. В окно стучал снегирь. Красное пятно выделялось на фоне запорошившего Москву снега и больничных стен.
[Anton Belov]

Зачем они сделали это двадцать лет назад? Бежали на край света, взявшись за руки, искренне веря, что любые тяготы можно пережить вдвоем. В первый же месяц Исабель чуть не умерла от малярии, и тогда они поняли, как сильно различаются реальность и мечты. Пока было время, им нужно было остановиться. Но, так же, держась за руки, они продолжали идти вперед.
– Я хочу, чтобы ты знал… – сказала Исабель перед тем роковым вылетом в Буэнос-Айрес. – Я перестала принимать противозачаточные.
[Talos Rucker]

Свежие новости

14 февраля мы отметили День Влюбленных. Спасибо всем, кто участвовал в праздничном флэшмобе и написал признания в любви.

Знакомимся с новым персонажем, старшим лейтенантом Домиником Росса.  Магдалена Эбель ждет свою подругу Софью Воронцову.

Выдержки из постов игроков

- Полегче, железяка. - Пробасил мужчина с револьвером, обыскивая Джеймса, заставляя того поднять руки. - Пойдешь с нами, или девке будет худо. Порежем ее прямо здесь, если вздумаешь чудить.
В подтверждение этих слов его подельник вынул выкидной нож, выбрасывая обоюдоострое лезвие одним нажатием, и поднося его к лицу Ирен. К зданию забегаловки подъехал черный фургон с компанией таких же преступников, вооруженных посерьезнее. Стоило отдать им должное, они сделали домашнее задание, приведя подмогу, осознав, что так просто вдвоем опасного ауга не взять.
- Пойдем, рыжая, познакомишься с ребятами. - Проговорил громила с ножом, нетерпеливо хватая Ирен за запястье. 
[James Ashford]

Выстрел грянул, руки дернулись с непривычки, но рыжая не промахнулась, и маленькая смерть угодила в цель, вызвав у той сдавленный вопль. А затем еще и еще. Курок покорно слушает напряженный девичий палец, отзываясь рикошетом в плечах, норовя выбить стрелка из равновесия. В зале послышался ропот, еще несколько выстрелов, очередной вопль – рыжая зажмурилась, прогоняя новую волну слепящего страха, вновь осторожно выглядывая из-за угла. Она не видела доброй половины зала, но воцарившаяся тишина напрягала не хуже оглушительных выстрелов пистолета. Нет, она больше не может, руки опустились в бессилии, едва не роняя пистолет, её единственное спасение на данных момент. Слишком измотана,  испугана, истерзана собственными же пулями. Будь что будет.
[Irena Svobodova]

Монти молчал. Вскинутая бровь - "что ты хотел, я жду". Обманчиво-расслабленная поза, стоя напротив, но с возможностью легко уйти в любую из сторон, опущенные вдоль тела руки - "ну давай, можешь попробовать напасть".
...драться, кстати, Монти тоже не любил. Очень. И не то чтобы умел, на самом-то деле. Именно поэтому готов был практически всегда. Иллюзия того, что ты не прочь помахать кулаками зачастую спасает от лишних телодвижений. Как и метафизическая линейка под хер.
[Montana Jones]

Логинов все еще лихорадочно перебирал варианты того "как бы сделать так, чтобы когда эти два бугая решать пойти в лобовую атаку Рен не получила бы первые удары, предназначавшиеся именно ему, Дмитрию, а не ей", когда в дело вступил совершенно новый козырь. Пожарный шланг. Плотная, холодная струя пенящегося противопожарного состава, которую под большим давлением выплевывал медный наконечник шланга оказала на горячие головы мелких уголовников ровно то действие, которое и должна была - быстро сбив с них хмельную спесь и заставляя с позором ретироваться. "А она явно не так проста как кажется," - с приятным удивлением просебя отметил находчивость "этой активной рыжеволосой особы" Дмитрий.
[Dmitriy Loginov]

Вацлав втянул Кристофа, не выпуская из рук бутылку джина. Тут тоже был бедлам: перевернутые стопки книг, разбитая настольная лампа, но хотя бы кровать была цела.
- Ложись, - Коллер поставил кресло поближе, проверил, все ли ножки стоят устойчиво. – Давай-давай. Отбой, сержант.
Он собирался дождаться, когда Кристоф молодецки заснет, а потом потихоньку уйти. Хотя башка еще кружилась, надо было попытаться добраться до матери к утру. Только Андрасси оставлять одного было страшно. Прям хоть возьми и разорвись.
[Vaclav Koller]

- Ты прав. Мне нужно выбрать самой, - осторожно согласилась она, возвращая Адаму внимательный взгляд. Между бровей залегла узкая морщинка. На ее лице легко читались эмоции. Сомнения, печаль, страх и зародившаяся решимость.
- Если я хочу помочь тебе, я должна сопротивляться, - мягко, но уже увереннее сказала Элиза и немного улыбнулась. – Я могу быть тебе полезной, Адам.
Она не обещала свернуть для него горы, но собиралась оберегать его столько, сколько сможет.
«Вместе мы справимся. Ты и я». 
[Eliza Cassan]

«Панхея», «Райфлмен Бэнк», Церковь Пресвятого Сердца Господня на Виноградах. Первое мая. Делая снимки для Смайли, Дженсен запомнит этот день. Как запоминал лица всех, кого не успел, не смог оградить от «язвы, ходящей во мраке». Люди, как боги. Кажется, об этом мечтал Шариф. Но им все равно было не под силу противостоять этому хаосу. Отчаяние и бессмысленность. Он так и не смог этого изменить, как бы ни старался и как бы ни рвался вперед, очертя голову.
– Чанг, держи передачу, – сказал Адам перед тем, как отправить отснятое при помощи камеры глазных протезов.
– Твою мать, да это же… ад, – отозвался Питер, мельком глянув на изображения.
– Передашь Флэтчеру. Все, что успели, пока здесь не прибрались.
[Adam Jensen]

Свобода – всего лишь слово, для тех, кому терять нечего. И я скажу тебе, милый, ничто не имеет значения, если ты свободен. Нам просто было хорошо, когда мы пели блюз, Господи. И этого вполне достаточно.
Красивые слова. Когда-то, в юности, казавшейся теперь невообразимо далекой, он по-другому трактовал эту песню. Теперь, грустно улыбаясь своему отражению в темном стекле, Талос знал, что свобода – не просто слово. Нет-нет. Особенно, если она потеряна. Об этом грустная некрасивая женщина в круглых очках знать не могла. Она умерла в двадцать семь от передозировки, задолго до того, как началось все это безумие.
[Talos Rucker]

Сначала в голову пришла идея выбить лобовое. Рискуя нажраться битым стеклом, Антон подтянулся, еще больше налегая на девчонку. Но теснота салона не давала размахнуться. Пришлось сносить дверь ногой. Крепкое железо и замки, сварные петли - все для того, чтобы не выбраться из тюрьмы на колесах. Дверь поддалась не с первого раза. Даже на то, чтобы развернуться, ушло время.
Хребет выполз из машины. Несколько секунд стоял возле, прогоняя воздух по забитым фильтрам. При выдохе что-то с дребезжанием сипело.
"Вернусь, пройду техобслуживание." -  если вернёшься, хренов шутник.
[Anton Belov]

Опыт потребления спиртного у нее все как-то не складывался. Раньше Магдалена выпивала бокал вина, если хотела уснуть. А вот посиделки в компании, как правило, заканчивались плохо. В лучшем случае на утро у нее просто болела голова, а вот в худшем… Однажды, еще в студенческие годы, употребив совсем немного, Магда выдала страшный секрет. Клаус гулял с Ренатой, но засматривался на Ирму, а та изменяла своему тогдашнему парню с братом Клауса. Нехорошо получилось. Все тайное, конечно, когда-нибудь становится явным, но Магда совсем не хотела никого ссорить.
[Magdalena Ebel]

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. После страшного грохота, надсадного рева двигателя и болтанки, вытряхивающей внутренности, в наступившей тишине отчетливо слышалось только шипение охлаждающей жидкости под капотом и мерное "кап-кап-кап" по железной крыше, на которую завалился автомобиль.
Она лежала скрюченная между приборной панелью и сиденьем. Тело ауга придавило ее, мешая пошевелиться. Зато рядом, буквально касаясь ее губ, оказалось его обтянутое кожаной курткой плечо. И Ленка, чуть ли не со сладострастным выдохом, впилась в него зубами.
[Lenča Brabec]

Когда все пошло не так, послужив той самой щепоткой урана превратившего уютную помойку в не менее уютный могильник? Точно не год назад – то лишь следствие. Про произошедшее Фарида предпочитала не думать. Случилось и случилось. Пережили? Пережили. А теперь живем дальше: ходим на новые могилки, привыкаем видеть таблички «только для чистых» на дверях некоторых заведений и ждем весну. А та – обязательно придет.   
- Я просто абажаю етого мущщину! – патетически воскликнула Малик и махнула рукой: наливай, мол. – Он спрашивает, составлю ли я ему компанию? Не оставлять же тебя одного напиваться, а, Дженсен?
Улыбаемся и машем. Смеяться пилот предпочитала всегда, считая, что это точно уж полезнее, чем плакать.
[Faridah Malik]

Дункан направился к грудам деревянных досок. Прежде они были скамьями для прихожан и если он правильно понял простатитного мужика, именно здесь сидела та сучка, из-за которой сейчас им с Дженсеном приходилось идти по трупам. В буквальном смысле.
- Праздничная служба. Почти все пришли семьями, с малышами... После таких дней я напиваюсь до потери сознания.
Даже для такого толстокожего ветерана, как Макриди развернувшаяся картина была тяжелой.
[Duncan MacReady]

Свежие новости

Солнце ярче, дни дольше, да здравствуют весна и романтическое настроение! По многочисленным просьбам на форуме появилась рубрика «Пять вечеров с персонажем».

В Праге тем временем окончилось действие чрезвычайного положения, настало относительное спокойствие. Но кто знает, может, это затишье перед бурей?

Выдержки из постов игроков

После Инцидента – хотя Фарида думала, что это название принижает…случившееся – после сигнала, после всего, она приехала к Адилю и осталась у него ночевать. Он всегда все понимает, даже если она подерется в ближайшем баре, и к нему на работу завалится со сломанными рёбрами. Если бы она не забыла поменять чип (а ведь хотела, идиотка, приступ мог случиться и в воздухе!) то тоже была из этой армии. С пустыми глазами. Даже родную кошку бы не узнала, братьев, маму…. Раз, два, Фредди заберет тебя.… Проснулась среди ночи в слезах, соплях и с приглушенным подушкой криком. Потом брат долго рядом сидел, как в детстве гладя по голове – спи, сестренка, спи. Раз, два, Фредди заберет тебя… Черта-с-два! Кишка у этого Фреди тонка. 
[Faridah Malik]

- Да не, не убийца и не террорист, - с легким вздохом ответил "своей новой знакомой" Логинов, одновременно не спеша идя в указанном полицейском направлении и держа руки, как и приказано, на виду, - всего лишь офицер регулярных войск Российской Армии, находящийся здесь легально по служебным делам специального подразделения "Интерпола" ОГ-29. Хочешь верь, а хочешь...
Старлей осекся, буквально проглотив слово "проверь", которым должна была заканчиваться поговорка. От неудачного стечения обстоятельств на секунду хотелось буквально выть - дело было в том, что проверить его статус через диспетчерскую ОГ-29 полицейские смогли бы.. правильно, уже только завтра утром. 
[Dmitriy Loginov]

Вопрос о Кубрике неприятно кольнул внутри. Но откуда ей было знать, что стало с его собакой? Адам убрал поднос, захватив и тарелку, чтобы по-быстрому вымыть.
– Не знаю, наверное, – ответил он, открыв кухонный кран. Шум воды частично заглушал хриплый голос. – Кубрик – найденыш. Подруга моей бывшей усыпила его, когда я был в коме.
Дженсен сам не знал, почему дольше, чем следовало, намывая эту злосчастную тарелку, взял да и сказал Ленке то, что не давало ему покоя два с половиной года.
[Adam Jensen]

От всего этого отчаянно хотелось спрятаться. Звук неуверенного шага был заглушён булькающими звуками забиваемого насмерть Яна, дрожащие руки зябко обхватили хозяйку за предплечья, она уткнулась горячим лбом в плечо Джеймса, дыша тяжело и жарко, словно в лихорадке. Что «это»? Бессмысленную жестокость? Горы оставленных позади мстителя трупов? Жестокий самосуд? Его окровавленные по локоть руки, которые уже ничем и никогда не отмыть? Наверное, всё это. Спрячь меня, бешеный зверь, мне слишком страшно, спрячь под своим железным  крылом – терпкий запах пороха и крови забивал обоняние, зависая где-то в переносице снопом туманящих взор искр.   
[Irena Svobodova]

Монти был прав. После Инцидента чаще всего им было не до горя. Никому спокойно не жилось. И теперь было не проще, но тогда еще нужно было привыкнуть к тому, что по Праге больше нельзя ходить свободно, к тому, что они в одночасье стали нелегалами в собственных домах, не говоря уже о том, что многие знакомые и друзья разом превратились в бывших. Петра… Прошло не так много времени, а Вацлав уже не помнил, как в точности выглядит ее лицо. Будто никогда и знакомы-то не были. 
[Vaclav Koller]

- Адам, ты не мог бы раздобыть смартфон или планшет? У меня после...ну, после всего этого, ничего не осталось, а моя работа связана с массой звонков. Я без связи, как без рук. Тебя же целый день не будет, с тоски умереть можно.
Ссылаясь на работу, Ленка говорила не всю правду. Конечно, к делам, хочешь - не хочешь, нужно было возвращаться, но ей хотелось иметь возможность в любой момент набрать номер и услышать его голос. Пусть даже без всякого повода, просто так. Она была обязана ему своим спасением, но, если не кривить душой, что-то связало их судьбы гораздо раньше и теперь Ленка хотела понять для чего жизнь свела их вместе.
[Lenča Brabec]

Рад, говоришь, что я в живых остался. Зря радуешься, дружок.
Кивая в ответ на его слова, Антон встал с кресла. Расслабленный, будто ничего не случилось. Спокойный, понимающий. Зажав сигарету вставными зубами с реалистичной имитацией эмали, он подошел к Юреку, вновь мягко улыбнулся огрызками мышц.
Хребет ударил его в живот. Протезированные костяшки жахнули по печени. Бил Антон, как надо, хорошо и не жалея. От боли Юрек согнулся и получил коленом в лицо. Весело захрустели кости раздробленной переносицы. Юрек свалился на пол, заливая куртку кровью из сломанного носа. Пытался еще что-то лепетать, лучше был бы благодарен, что не подавился челюстью. 
[Anton Belov]

- Я убью тебя, если ты не отпустишь ее сейчас же! - Судя по недоброму тону Джеймса, угрозы не были пустыми.
- Не сомневаюсь, в конце должен остаться только один. - Холодно ответил неизвестный. - Мы обязательно встретимся, и быстрее, чем ты думаешь. Если хочешь увидеть гром-бабу живой, то приведешь меня к Двали. Я буду следить за тобой, как и всегда.
Короткие гудки прежде, чем Эшфорд успел хоть что-то сказать в ответ. На вид он держался спокойно, но внутри закипал -  смятый, брошенный о стену телефон разлетелся вдребезги. Даже находившаяся поблизости Ирен вряд ли ожидала такой реакции со стороны вечно невозмутимого исполина.
[James Ashford]

В темноте что-то сверкнуло, донесся странный звук. Лейтенант повернулся точно и прицельно, чтобы захватить лучом фонаря двух аугментированных. Один лежа стонал, причитая сквозь мат, что умирает. Второй, тот, который казался моложе, стоял рядом. На обоих были красные куртки. Доминик остановился. Кто знает, может, если полицейский сделает шаг, под следующим завалом окажется еще один житель Города Големов в точно такой же одежде.
- Нашел? - жизнерадостный голос Аттеля напомнил о существовании линии связи.
- Их двое, - ответил Ник.
- Бери того, какой больше нравится, - напарник уже вовсю веселился. 
[Dominiс Rossa]

Уважение, поддержка, помощь… Рисуя идеального вдохновителя на борьбу за права притесняемых так легко забыть о настоящем человеке. Глядя на доктора, Магда молчала, наконец, думая не о том, через что ему пришлось пройти. Здесь и сейчас он улыбается, касается губами ее руки. Только это и важно. Воспоминания – это не все, что у них было. Хотелось верить, что есть еще и завтра. Молодость и еще целая старость. Но солнце могло и не взойти, как это случилось для миллионов погибших. Почему-то эта мысль заставила Магду улыбнуться. 
[Magdalena Ebel]

До Рождества оставалось меньше месяца - самая пора запасаться подарками. Но ощущения праздника не чувствовалось. Мак помнил время когда люди на улицах смеялись. Суетливыми пчелами носились по магазинам. Выходили нагруженные свертками и пакетами. А сейчас вокруг унылые лица. Настороженные взгляды. Вместо деловитого аллюра опасливые перебежки. Раньше что ни дверь, то рождественский венок из омелы. В витринах сверкающие гирлянды. Теперь все иначе. Осталось только поместить таблички "Осторожно! Это сторона улицы простреливается" и картина осадного города будет полной.
[Duncan MacReady]

Следом ему отчего-то подумалось, что в Хараре сейчас зима, и если бы мог, он показал бы ей город, жакарандовые аллеи, где насыщенно синий повсюду – в небе, на деревьях и на земле.
– О, поверьте мне, семьдесят – еще не старость. Слышал мнение, что жизнь только начинается в шестьдесят, – заявил Талос заметно приободрившись. Взяв Магду за запястье, он поцеловал ее искусственную ладонь, на этот раз уже нисколько не стесняясь. Грех – оскорбить женщину, но целовать ее – не грех.
[Talos Rucker]

Свежие новости

Вацлав Коллер оказывается в сложной ситуации, столкнувшись с полицией «Утулека». Дмитрий Логинов принимает участие в операции по защите важного свидетеля. Фарида Малик попадает в полицейский участок, а Ленка Брабец в разговоре с Дженсеном узнает, что чудом избежала смерти.

Городу Големов нужны полицейские. Мы по-прежнему очень ждем начальника контрольно-пропускного пункта, капитана Властимила Чермака. Старший лейтенант Росса ищет своего напарника, Марека Аттеля.

Выдержки из постов игроков

Под пальцами бьется пульс – точка силы, точка жизни. Что не смогли забрать ни добрые доктора, ни внимательные охранники, ни наемники, ни Те-которые-велят. Губы скользят по коже, бледной – какие вам солнечные ванны в арктических пустынях – следам шрамов на ребрах, животу и ниже. Запах пота мешается с солью, забудь ненужные никому глупые сны, все забудь и вообще не думай. Кому оно вообще нужно – думать? Забудь. И в первую очередь сны и людей шайтана. Что мое – то мое и пусть попробуют отобрать.
[Faridah Malik]

На улице мело. Непогода и поздний час разогнали прохожих по теплым домам. Две одинокие мужские фигуры в неярком отблеске света из окон кафе смотрелись призрачными силуэтами. За одну минуту снег осыпал Дженсена и Макриди. На плечах выросли белые эполеты. Волосы у обоих стали седыми.
Дункан поднял воротник куртки.
- А скажи мне, железка, как ты ухитряешься всегда выйти сухим из воды? Вроде, лезешь в самое пекло, а смерть тебя не берет. Заговоренный что ли?
[Duncan Macready]

Горло горело скрежещущим пламенем, и скорчившаяся на полу Ирена заёрзала, безуспешно пытаясь выплюнуть кляп, плотно забивший её рот. Судя по общему движению, она была в машине. Зачем этому уроду её «похищать»? Чем она полезна? Аугментаций нет, выдающихся физических данных нет – ни работорговцам, ни Двали не продать, в любовных утехах не искусна, во взломе и тактике боя – тоже. Да даже готовит заурядно. Мигрень отстукивала по вискам болезненный ритм, сбивая мысли и не позволяя толком сориентироваться.
[Irena Svobodova]

Отличный пистолет чешского, кстати, производства. Надежный и редкий, хрен сейчас где найдешь. Отдача сильная, но руки-то все равно не родные, так хорошо уже не чувствуют. Юрек на день рождения подогнал. Вроде взрослый мужик уже, а сентиментальный. В мирные годы работал учителем, мать его, биологии в школе. Кто бы знал, что классную комнату придется променять на сточную канаву. Промышлял Юрек хорошо, мог бы лучше, если бы отбросил жалость. "Не убивай его, давай все возьмем и свалим". Блядь, как будто грабежи - это детские игры. Однажды Юрек поймет, в каком мире приходится не жить - выживать, но будет уже поздно.
[Anton Belov]

Глядя каждый день в непроницаемые забрала полицейских, легко  позабыть, что они тоже люди. Тоже. Коллер сам слышал, как двое на пропускном пункте обсуждали, какой детский сад лучше. Несмотря строгие правила, из раций нет-нет да доносились обсуждения футбольных матчей, обмен шутками и жалобы на родственников. Жизнь-то продолжается.
[Vaclav Koller]

Катарина поставила на стол две кружки. Таких же калек, как люди "Утулека". Та, которую она подвинула Адаму была относительно целой, за исключением небольшого скола с боку. Себе же чай налила в белую, покрытую принтом из частной типографии. Краска стерта, лица тусклы. Еще совсем юную Катарину с рыжей спутанной гривой волос обнимал Никки, оба улыбались. У ног девушки сидел серый щенок в широком ошейнике. Он тоже улыбался, вывалив язык. Позади угадывалось крыльцо дома, исписанное граффити. У кружки не было ручки. Не смотря на это, Катя прижала к ней ладони, словно замерзла и ловила любые крохи тепла.
[Katarína Rossa]

От слов Адама Ленку окатило сначала жаром, потом зазнобило. Значит, вот как. Значит, не подоспей Адам вовремя, сейчас она бы не сидела в этой комнате, утром не пила бы с ним кофе, а днем не нахлесталась бы в стельку. Представив как лезвие ножа обрывает ее жизнь, Ленке почему-то вспомнилось с каким ужасом рассматривала свою синюшную морду и в какое отчаяние впала, оплакивая потерю привлекательности.
[Lenča Brabec]

- Вот, держите офицер, - старлей сделал небольшую паузу, после чего продолжил, - офицер, я надеюсь, это просто недоразумение. Если что, меня зовут Дмитрий Николаевич Логинов. Я из России и являюсь кадровым офицером Российской Армии. В Праге нахожусь по делам Интерпола в связи с совместной работой с местным отделением ОГ-29. У меня завтра там первое дежурство, и, если Вы позволите, я бы хотел все же добраться домой, чтобы просто отоспаться. Я вроде ничего не нарушал...
[Dmitriy Loginov]

И без КАСИ Дженсен понял, что Ленка лжет. Благодарность звучала неубедительно, но допытываться и останавливать ее Адам не стал. Они оба слишком устали за эти дни, а завтра предстоял новый. На стуле, на столе, лежали сложенные аккуратной стопкой женские вещи. Завтра тусклое пражское солнце взойдет, чтобы медленно катиться по небосводу где-то там, за серой пеленой. Полицейские дроны, похожие на огромных ос или мух, будут все так же неустанно кружить под окнами. И ничего не изменится. Разве что самую малость. Как прореха в густых облаках. Беспросветность.
[Adam Jensen]

Часы, минуты, секунды. То, что раньше было лишь информацией, теперь тоже превратилось в ощущение. Время протекало по-разному, например, сейчас оно почти застыло на месте.
- Когда Хель нашли среди обломков, она все еще была жива, но лишь отчасти, - сказала Элиза и ненадолго замолчала. – Данных об этом нет… То есть я не помню. В момент, когда ты уничтожил «Хирон», мы были вместе. Большая часть ее сознания была уничтожена, но я вобрала ее память и сохранила часть этих данных, - Элиза коснулась виска. - Хель уже нет. У меня ее тело и память.
[Eliza Cassan]

Что с тобой случилось, Беккер? Когда-то был братом по оружию, но теперь превратился в заклятого врага пострашнее Двали. Просто пытаться убить того, к кому в навязчивом желании поквитаться не испытываешь ничего, кроме ненависти, как к неприятелю на поле боя. Вопрос выживания, естественный порядок вещей, если угодно. И как же сложно нацелить винтовку на того, с кем связывают крепкие узы боевого товарищества, те, что сродни узам крови: своей и чужой, пролитой вместе. Не зря предателям в аду уготован скованный вечным льдом девятый круг, но кто кого предавал?
[James Ashford]

Свежие новости

Катарина Росса соглашается покинуть «Утулек». Адаму Дженсену удается вернуться живым из альпийского исследовательского центра «Версалайф». Он отправляется к Вацлаву Коллеру, чтобы убедиться, что с его аугментациями все в порядке. А Ленка Брабец пытается избавиться от настойчивого внимания Антона Белова.

Приветствуем лейтенанта полиции Марека Аттеля. Фарида Малик и Адам Дженсен ждут Фрэнсиса Притчарда - хорошего друга и первоклассного хакера!

Выдержки из постов игроков

Птенцы гнезда Шарифа знакомились с вечной истиной, что все дороги ведут в Лондон… двадцать одну килотонну тротила ему на Вавилон-на-Темзе и "Диоген".
И, конечно же, когда до гостиницы оставалось половина пути, зарядил дождь.
Вот вечно она не любила их погоду, чтобы та провалилась уже, наконец. В Риме – солнечно, в Чаде – пыльная буря, в Хэнша – жара, в Англии – дождь. На Мальдивах – пальмы, на Фиджи – акулы, в Аргентине – танго, в Англии – зонты. В Хорватии – сирокко, в Аравии – шарав, в Сиднее – засуха, Англию – смыло.
[Katrina Sutherland]

Большинство и впрямь предпочитало очень сдержанные цвета в одежде. Черный и графитный серый оставались в тренде, будто весь мир все еще носил траур по погибшим. Или просто привыкли.
- Я никого не видел, - покачал головой Коллер, переводя взгляд на собрата. – Кроме вас и его. Спасибо, что не потащили в участок, не разобравшись.
А ведь мог бы. Вацлав до последнего был готов к худшему. Обычно все было по-другому – никто не вникал. Стоит ли? Ведь каждый ауг по умолчанию в чем-нибудь замешан.
[Vaclav Koller]

Прага, из-за опасений власть предержащих, фактически оказалась на осадном положении. На разом вымерших улицах было уже темно. Только горели огнями разноцветного стробоскопа полицейские мигалки и грохотали по брусчатке охранные роботы, похожие на железных, бескрылых птиц. Дождь лил как из тюремного душа, наверху назойливо жужжали дроны, механическими голосами оповещая пустынные улицы о том, что нарушителей нет. Двое полицейских переругивались между собой, решая, что делать с телом случайно застреленного чистого. Дженсен сплюнул от злости и сжал кулаки. Похоже, хороших копов в этом сраном городе уже не осталось.
[Adam Jensen]

Катарина вспомнила последний разговор с Домиником, когда, не желая слушать и понимать, поступила именно так. На взвинченных нервах залепила ему пощечину, брат молча развернулся и ушел. А она потом проплакала всю ночь в подушку, жалея себя и не думая о том, что же чувствует он. На этой войне Ник потерял гораздо больше. Катарина же пыталась удержать воображаемый мир, созданный из воздуха. Не важно, что она себе напридумывала, в глубине души все равно понимала, что мечтает о невозможном. В "Утулеке" не построить жизнь заново, это приют обреченных.
[Katarína Rossa]

Антон рассматривал Ленку, стреляя тяжелым взглядом в упор. Когда он нашел ее в будке техника, Брабец выглядела иначе. В участке не было времени ничего запоминать. Только искры, подошву ботинка полицая на своей щеке и надписи на стене камеры на чешском. Какая-то идиотия про свободу и борьбу. Вот ваша свобода, в раздробленной селезенке. Подсказать, где искать дальше?
[Anton Belov]

О мерах предосторожности пришлось забыть в срочном порядке. Все попрятались кто куда. Укрывались в любой щели. От грохота закладывало уши. Вспышки огня слепили до слез. Крики, не поймешь, кто орет, свои или чужие. Выстрелы слились в один сплошной гром и вой.
- Железка, - заорал он в микрофон, вмонтированный в воротник спецкостюма. - Мы нарвались на засаду. Давай, жми к выходу, пока они на нас отвлеклись. Сумеешь проскочить..., - кто-то крикнул: "Ложись, граната!" и Дункан рухнул ничком между трубой и каким-то огромным металлическим ящиком. Потом вскочил и вновь пустил в дело свою штурмовку. - ...когда проскочишь, дай знать. Как понял? Прием.
[Duncan MacReady]

- Ты один видишь разницу, но ее не видят другие, - добавила Элиза с горечью. – И, может быть, это я заставляю людей думать по одному лекалу. Такое ведь уже было. Мне... мне это не нравится! – внезапное проявление настолько ярких эмоций сбило с толку ее саму, и Элиза, немного помолчав, добавила. – Находиться в живом теле – это огромный опыт. Я рада, что могу ходить, дышать, быть рядом с тобой. Но разве мое существование здесь, - она коснулась лба, - не напоминает паразитизм?
[Eliza Cassan]

Джеймс настолько привык к своему протезу, что уже и забыл, каково это когда пальцы не слушаются. Только этим можно было объяснить неудачные попытки мужчины извлечь из гитары хоть что-то отдаленно похожее на пригодную для человеческого уха музыку. Какие-то нескладные разрозненные бренчания, лишь отдаленно напоминавшие легендарную игру не менее легендарного исполнителя. Настолько отдаленно, что собака больше похожа на кошку, чем Эшфорд на гитариста. То, что в памяти осталась какая-то теория, совершенно не помогало на практике. Дурная затея, ауг оставил ее после неполной минуты попыток совладать с гитарой.
[James Ashford]

- Насмотрелся? А теперь давай поговорим. Я ведь знала, что ты не успокоишься, захочешь меня найти. Честно говоря, я бы предпочла другое время и место, но раз уж ты здесь, откладывать не будем. Это все, что ты притащил? - спросила она, сунув ему в лицо злосчастные розы.
Цветы были восхитительны. Подари их ей кто-нибудь другой, они отлично смотрелись бы в гостиной. Но этот ауг был не просто аугом, не помешай обстоятельства перейти ему последнюю черту, он стал бы ее убийцей. Так что для Ленки эти розы пахли могилой.
[Lenča Brabec]

- Я… я видела, что он-ни делают с людьми с п…протезами, - сбивчиво бормотала рыжая, подперев голову одной рукой. - Я, я не знаю, смогу ли… Я чувствую, как всё внутри, ну, сдвинулось, переломалось, я не чувствую себя… ту, прежнюю. Это неприятные изменения – не те, о которых я когда-то мечтала. Я не знаю, как со всем этим дальше ид-дти, куда податься, если так всё… покорёжили. Я закрываю глаза, и вижу, как на меня смотрят багровые глазницы с покалеченным лицом. Не могу вернуться, всегда буду идти с таким грузом. Сл…ломали, всех сломали, - мучительно застонала, откинулась на спинку стула, запрокинула голову назад. – Кому нужны поломанные игрушки? Кому мы такие нужны?
[Irena Svobodova]

Свежие новости

Ура! Наконец-то на улице тепло! Пора отправляться на пикники и прогулки за положительными эмоциями и новым зарядом вдохновения. Мы поздравляем вас с майскими праздниками, желаем отличного настроения и творческих успехов!

Лейтенант Росса инструктирует новичка. Элиза-Хель переезжает в новую квартиру, но здесь ее донимает сосед, и Дженсену приходится проучить незадачливого поклонника. Ленка ставит Антону условие, выполнив которое он сможет отдать ей долг. А Джеймс с Иреной пытаются уехать из Чехии.

Магдалена Эбель ищет близкую подругу Софью Воронцову – светскую леди, живущую двойной жизнью.

Выдержки из постов игроков

Такие, как Букач, в тюрьме, обычно, устраиваются вполне вольготно - это их среда и они знают как к ней приспособиться наилучшим образом. Быстро находят общий язык с другими заключенными, оказывают мелкие услуги охране, идут на сделки с тюремной администрацией и за это пользуются некоторыми привилегиями, делая свою жизнь если не комфортной, то более-менее сносной. К тому же, за примерное поведение их часто выпускали на свободу раньше срока, а Ленке совсем не хотелось когда-нибудь вновь повстречаться с человеком, едва ее не изуродовавшим.   
[Lenča Brabec]

Пусть лают окружившие их бешеные псы и ненавистники забрасывают камнями. Пока исправно бьется его "железное" сердце и качают затхлый воздух "Утулека" искусственные легкие, он не станет пятиться назад.
– Я рядом, – ответил Рукер с привычным спокойствием и твердостью.
Он отошел к столу, чтобы вновь включить музыку. Разлил виски по стаканам, добавив лед.
– Ничего не бойся, – сказал Талос, возвращаясь к Магде и протягивая ей стакан. –  Не надо выбрасывать неудавшиеся плакаты. Расклеим и их.
[Talos Rucker]

Когда-то Белов любил свою жену и дочку. И Аделка его любила, нормальная она или не нормальная, но цацкалась у постели практически парализованного мужа, кормя его с ложки куриным бульоном, когда после операции гордый и непоколебимый в упорстве Антон отказывался принимать свое новое тело и учиться с ним жить. Аж печень до сих пор сводило, стоило вспомнить тягучую жидкость, заботливо остуженную, с маслянистыми пятнами на дрожащей поверхности. Но откуда ж холеной девице на миллион это знать? Раз ауг, значит, женат на бульдозере и живет в ангаре. Точка.
[Anton Belov]

Он не хотел врать, что представляет, каково это – быть вынужденным убивать. Осмысленно и без эмоций. Праведником Вацлав не был и считал, что на убийство способен каждый. Для защиты себя и близких или в состоянии аффекта, не говоря уже о личной выгоде. Совсем другое дело необходимость. Преступником можно стать и поневоле. Но выбирать стрелять в такого человека или нет все равно придется.
- Заходи в любое время, - Вацлав протянул руку. – Не по делу. Просто так. И если что-то нужно. Окей?
[Vaclav Koller]

- Ладно тебе, - Штепан потянул ее за локоть. Элиза дернулась в сторону. – Не ломайся! Идем!
Согласно статистике, сопротивление только подзадоривало таких мужчин, как Пулпан. Однако Элиза не смогла учесть, что она испугается. Сердце отчего-то ухнуло в пятки. Когда Штепан потянулся, чтобы ее приобнять, она ударила его по щеке и, бросив под ноги пакет, выбежала из подъезда. Больше всего было жалко трдельников.
«Адам, пожалуйста, помоги. Я, кажется, угодила в неприятности».   
[Eliza Cassan]

Над входом в участок висела табличка, говорящая о том, что попавших внутрь не ждет ничего хорошего. В проеме, прямо по центру под ней, стоял дежурный в полной броне и с винтовкой, следящий за тем, чтобы никто не вошел в Теснины и не вышел без разрешения. Увидев приближающихся мужчин, полицейский встряхнулся, от расслабленной скучающей позы не осталось ни следа. Дежурный вытянул руку вперед в знак предостережения. Но поняв, что это свои, выдохнул с облегчением. В глубине участка все еще кто-то кричал. Звук постепенно удалялся.
- Пароль!
- Смешно,  - сказал Доминик, складывая руки на груди.
[Dominiс Rossa]

Вовремя осеклась, промолчав о том, что твёрдо намерена уехать из страны куда подальше в компании Джеймса и Афины. Ирена не была уверена, что раскрывать все карты так сразу – хорошая идея. Если командир решит, он сам посвятит её брата в свои планы. Хотя девушка чётко ощущала, что ауг этого не сделает: между двумя вояками, похожими друг на друга до одури, зияла пропасть гнева и негодования, и Рен была единственным хлипким мостиком по обе стороны бездны. Единственное ценное, что осталось в жизни и у Вратислава, и у Джеймса. По крайней мере, рыжей приятно было думать так.
[Irena Svobodova]

Пустая бутылка, задетая носком его ботинка, отлетела к стене и издала глухой протестующий звук. Вслед за этим каблук с противным чавканьем опустился в какое-то месиво,  – возможно, остатки чьей-то недавней трапезы. Но вопреки всем мелким неурядицам, встретившимся по пути, они со старшим лейтенантом достигли цели своего путешествия: воскресшие люминесцентные лампы осветили вход в участок и окружающее его унылое безмолвие. Впрочем, внутри самого участка жизнь била ключом, судя по децибелам, на которых происходила разборка копов и задержанных нарушителей порядка. Все как обычно. Все родное. Все знакомо.
[Marek Attel]

Какая ирония, только уже произнеся слова, Джеймс понял, как нелепо это могло бы выглядеть со стороны, в глазах тех, кто ведал подробности его встречи и общения с Ирен. Поговорка про соринку и бревно в глазу подошла бы как нельзя лучше. Мститель и не подозревал, что ему самому придется оберегать женщину от кого-то вроде себя, возникшего внезапно, там, где не ждали. Вернее, не придется делать это второй раз, после Беккера. А если еще посчитать себя самого, когда приходилось выдерживать дистанцию, то и третий... Черт. Все на борт, этот поезд катится прямиком в тартарары!
[James Ashford]

Всегда одно и то же. «Железка», «урод», «апнутый», этого дерьма он сполна наслушался с тех пор, как очнулся на Аляске. Хоть бы что нового сказали, думал Адам, глядя, как, не решаясь броситься первым, беснуется сосед Элизы. Тявкает, будто рвущий шлейку карликовый пес. Таращит глаза, вот-вот на губах покажется пена.
У страха глаза велики, правду говорят. А значит, можно было не марать руки.
– Ничего мне за это не будет, – ответил Адам, делая шаг вперед. – Того, что от тебя останется, не найдут.
Наноклинок черной полосой выглянул из под рукава тренча.
– Ты же знаешь, – добавил Дженсен тихо, – мы все чокнутые. Слетаем с катушек на «раз, два три».
[Adam Jensen]

Свежие новости

Майские праздники удивили сильным ветром и снегопадом. Не каждый день можно увидеть зеленые листья в снегу! И хоть весеннее тепло возвращается очень медленно, у нас есть повод для радости – десятого мая форуму "Deus Ex" исполнилось семь месяцев. Дата небольшая, но за этот срок мы успели очень много сыграть!

История продолжается, и мы по-прежнему ждем новых героев – преступников, экстремистов, Рипперов и обычных горожан. Также разыскиваются агенты ОГ-29 Ариа Ардженто и Зои Васкез.

Выдержки из постов игроков

Добравшись до нужной двери, он остановился, изучая надпись, сделанную флюоресцентной краской: "Морг". Отлично. Здешние ребята явно обладали чувством юмора.
- Жмуриками интересуетесь, инспектор? - насмешливый женский голос заставил его оглянуться: так и есть, вездесущая пани Шпоркова.
- Да нет, ищу капитана. И арсенал. - сдержанно ответил он, памятуя о том, что с женщинами нужно обращаться как с малыми детьми, сохраняя непоколебимое спокойствие.
- Это там, - Шпоркова махнула рукой вглубь коридора. - Я тоже туда,  следуйте за мной, инспектор Аттель: без карты доступа вы все равно не войдете.
[Marek Attel]

– Завтра мы можем не успеть, – сказал Адам, и вместо того, чтобы разбить, разорвать слишком короткую дистанцию между собой и Ленкой, позволил ей забрать стакан. Просто разжал искусственные пальцы.
О чем Ленка вообще думала? Тигр, надо же. Хочет ли он еще чего-нибудь? Как будто они не решали вопрос с Николадзе, а были на свидании. Ей нужно собирать сумку и улепетывать куда-нибудь в чешскую глубинку, а лучше в другую страну, но блондинка стояла и гладила его по щеке, лепеча что-то про тигра. Подспудно Дженсен злился на себя и Ленку. Оба словно запутались в рыболовных снастях, и крючки привязанности до крови царапали кожу.
[Adam Jensen]

Пройдя за чешкой в гостиную, Хребет прильнул к краю окна, свободной рукой слегка отодвинул штору. На улицу уже опустилась ночь, горящая звездами рекламных вывесок.
- Хуже следов, Ленка, что они нашли курьера. - сказал бандит.
Внизу полицейские копошились возле фургона службы доставки. Похоже, Хребет скрутил пацана слишком сильно. Он держался на ногах только благодаря помощи копа и постоянно норовил завалиться на него. Возможно, комком рубашки Антон свернул ему челюсть, так как курьер не говорил, зато показывал дрожащим пальцем на парадный вход подъезда.
"Вот падла!"
[Anton Belov]

- Скучаешь по дому? – Поинтересовался брат, перехватывая сумки.
Интересный вопрос. Рен опешила, запнувшись на полуслове, поджала губы, какое-то время молчаливо сверля взглядом широкую спину Джеймса. Дом. А был ли он у неё, этот дом? Её логово окропили кровью и смертью, и в памяти не осталось ничего о том доме, кроме гнетущих сцен карминовых кровоподтёков на полу и спинке дивана.
- Не было у меня там дома, - буркнула девушка, повела плечами из стороны в сторону, стянув с себя куртку.
[Irena Svobodova]

Патруль суетился, переговаривался между собой, кто-то предложил посмотреть видео с камеры наблюдения, установленной на площадке. Идея была здравая, только Ленка знала, что из этого ничего не выйдет. В квартире напротив обитала пожилая пара-свингеров. Они очень любили принимать гостей и совсем не горели желанием отвечать на вопросы любопытной общественности, поэтому глаз камеры вот уже пол-года как был залеплен жевательной резинкой. Поначалу пани Петра да и сама Ленка вызывали соответствующие службы, те приводили камеру в надлежащий вид, но готовясь к очередному визиту новых партнеров, старички-забавники снова делали ее "незрячей".
[Lenča Brabec]

Силуэт на экране обрел изменчивые черты. Молодой мужчина, подросток, старик. Белый, азиат, темнокожий. Неизменным было одно – короткие волосы или их отсутствие и строгий костюм серо-зеленого цвета. Изображение человека с тысячей лиц плыло и подергивалось рябью, как образ самой Элизы когда-то. Людям нужно видеть хоть чье-то лицо, чтобы сработал рычажок, вызывающий подсознательное доверие. Тот, у кого есть лицо, пусть даже ненастоящее, – такой же, как и они.
[Janus]

- Хорошая работа, - улыбка застыла на лице Элизы. Теперь она была похожа на свою известную копию. – Похоже, ваша помощь и правда мне пригодится…
Янус был сильным противником. Таких лучше держать рядом. Однако своим вопросом и шуткой он напомнил Элизе доктора Орлова, который до самой смерти не переставал испытывать ее, проводя психологические тесты. Ее ответ уже был готов, но Элиза некоторое время молчала, прислушиваясь к своим эмоциям. Роль подопытной вызывала в ней то жгучее и опасное чувство, которое можно было охарактеризовать как ярость.
[Eliza Cassan]

За выставленными стеной ящиками сидели двое из дежурившего на этом ярусе отряда. Один, похоже, был без сознания, и грузно привалился к опоре, закрыв глаза, лишь подрагивали крылья носа на очередном медленном вдохе. У второго отсутствовал шлем. Седые, перец с солью, короткие волосы были испачканы кровью. Полицейский держался за плечо, правая рука висела плетью вдоль тела.
- Сколько вас ждать, сукины дети!? Жопы от стульев не можете оторвать?
- Старшина Петренко, доложите обстановку.
- Старший лейтенант... Замечательно, всегда мечтал, что нас с ребятами спасете именно вы. Не стойте столбом, пригнитесь, "железяки" метко стреляют. С вашим ростом не промахнутся.
Словно в подтверждение его слов из-за баррикад дали веерный, выбивающий в железных стен фрагменты обшивки.
[Domonic Rossa]

- Вот уж не думала, что когда-нибудь вернусь домой. - Едва слышно произнесла Афина, шедшая впереди.
Но Джеймс услышал, как услышали и Ирен с Вратиславом, шагавшие следом. Четверка приземлившихся в аэропорту Кейптауна путешественников миновала оживленный зал ожидания, немногочисленные сумки с самым необходимым были на плечах мужчин. Что сразу бросалось в глаза - тут и там временами встречались такие же аугментированные, как и гости из Европы. Что и сказать, Африка не разделяла северных нравов и мнений на счет тех, кто решил сделать себя чуточку лучше с помощью технологий, а посему зеваки не косились на Джеймса и Вратислава слишком сильно.
[James Ashford]

Свежие новости

После смерти Радича Николадзе клан Двали распадается, оставшиеся бандиты мстят Ленке Брабец за сотрудничество с Интерполом. Инспектора Аттеля ждет боевое крещение в «Утулеке», а ударная группа ОГ-29 отправляется на опасное задание в австрийскую ренатурализационную клинику. Элиза неожиданно обретает союзника в лице хактивиста Януса, который предлагает ей взаимовыгодный договор. Хотите знать, что будет дальше? Присоединяйтесь!

Прогресс невозможен без гениальных ученых, поэтому мы ищем доктора Меган Рид, которая частично ответственна за то, что произошло на «Панхее». Где грань между наукой и этикой? Может, именно вы ответите на этот вопрос?

Выдержки из постов игроков

- А эти из Церкви тебя не напрягают? – он откусил большой кусок. – Я раньше к ним нормально относился. Даже прикольными считал. Ну, знаешь, соединение с машиной – это типа круто. Я мальцом тоже этими мыслями бредил. Потом себе порт в башке сделал, - Коллер показал на затылок. – Но это уже для работы и так… поразвлечься. Во все эти бредни про Бога я не верю. Если кто-то другой верит, так на здоровьице. Только вот… я из-за этой хренотени чуть хорошую приятельницу не потерял.
[Vaclav Koller]

На крыльце развлекался с птичьей кормушкой залетный ветер. Запустил в мокрые волосы Белова прохладную пятерню, сорвал разноцветные полотенца  с забора соседнего участка и украл их так же, как легко и просто увел в небеса воздушного змея. Скатерть на расставленном столе шла морскими волнами. Здоровенный серый пес тыкался мордой в платье гладящей его Терезы и чем-то громко хрустел, роняя крошки на подстриженный ровный газон.
- Не скорми блоховозу все печенья, - добрая усмешка с горечью напополам. Дочка смеялась, хотя бы от ее чистого смеха становилось легче.
[Anton Belov]

Ее руки мелькали, как лопасти ветряной мельницы, дыхание сбивалось, вместо крика из горла рвались всхлипы, она брыкалась и царапалась, как дикая кошка, взятая на поводок. В конце концов, кто-то схватил ее за руки, другой, Ленка подозревала, что это сделал Молчун, просто наступил ей на ноги и она оказалась распластанной на грязном асфальте. Взвизгнула молния на куртке, грубые пальцы торопливо схватились за пояс ее джинсов. Картавый что-то неразборчиво лопотал, разбрызгивая слюну. На секунду его отвратительное лицо оказалось очень близко и Ленка впилась зубами ему в подбородок.
[Lenča Brabec]

Церковь Бога-Машины и строящаяся «Рабия». Адам каждый раз зарекался брать рекламные буклеты, однажды даже шутки ради высказался о переводе бумаги и загрязнении окружающей среды, а потом продолжил брать на автомате. Во многом из подспудного чувства жалости к людям, в любую погоду торчавшим внизу у фонтана и на станции метро. Собачья же работа. Много хуже, чем у него самого.
– Кне… Кне-что? – отодвинув пальцем бумажный край, Адам опасливо заглянул в пакет с фирменным знаком. Там были шарики из теста с начинкой. Пахло хорошо. Луком, капустой и чем-то мясным. – Ки-не-де-ли-ки, хм. Булочки. Смешной у вас язык. Без обид.
[Adam Jensen]

Рыжая замерла от задумчивого и внимательного взгляда Джеймса, оцепенела, как будто потеряв дар речи. Признаться, отчасти это было действительно так: Ирена не привыкла хвастаться своими талантами направо и налево, предпочитая продемонстрировать вживую. И вот сейчас её саму – осознанно или нет – подтолкнули к некоей демонстрации. Делая вид, что её одолела жажда, небольшими глотками осушала стакан, одновременно с этим лихорадочно пытаясь вспомнить. Коктейли с соком? Она никогда не готовила такие коктейли Джеймсу, да и тот не просил, предпочитая напитки менее разбавленные. Или готовила? Нет, нет, определённо нет. Кажется, они чаще пили простой виски и...
[Irena Svobodova]

- Здесь еще раненые. Самостоятельно передвигаться не в состоянии.
Видимо, нашлись патрульные, несшие дозор под командованием старшины. Сообщений об убитых пока не поступало. Со второй попытки связались с участком и запросили медицинскую помощь. Эвакуировать собственными силами пострадавших не представлялось возможным. Оставалось надеяться, что вертолет успеет вовремя.
Глухо жахнул одиночный выстрел. Тяжелый, будто оружие, из которого он производился, было весомей винтовки.
- Ложись!
[Dominiс Rossa]

Рассовав по карманам пачку сигарет, зажигалку, Макриди проверил взятое из арсенала оружие и боеприпасы и, подхватив со стола шлем, отправился на взлетную площадку. Место сбора группы.
- Выстроились, как шлюхи перед клиентом. Особого приглашения, что ли ждете? А ну, в корыто, быстро! - рявкнул на троицу ребят, которые курили перед винтокрылой машиной. Двоим успел дать пинка для ускорения.  - Чикане, заводи свою шарманку!
Дженсен, Васкез и остальные уже сидели в вертолете. Мак скользнул взглядом по Ардженто. Спокойна, сосредоточенна, на коленях - винтовка. С ног до головы в броне, а все равно не выглядит мужеподобно. Красивая, в общем-то, баба. Лицо мягкое, как у мадонны на иконе. Младенца бы ей в руки, а не ружье.
[Duncan MacReady]

- До встречи, - эхом отозвалась Элиза. Некоторое время она еще всматривалась в пустой экран, одновременно пытаясь нащупать источник, откуда связался с ней Янус. Напрасно. Цифровой призрак исчез без следа.
Тогда осталось только вернуться к первому сообщению. Элиза верно поняла намек и, прочитав одно короткое слово, написанное ее гостем в начале, улыбнулась.
Свобода. Янус тоже больше всего желал ее? И что это слово для него значило? Возможность действовать открыто, не пряча лица? Одни вопросы без ответов. Но, размышляя о том, сказал Янус правду или то, что она хотела услышать, Элиза пришла к выводу, что он все-таки не соврал. Незачем.
[Eliza Cassan]

Джеймс вернулся обратно в зал, натолкнувшись первым делом на Бенджамина, копавшегося в комоде в поисках толстого семейного фотоальбома. Кажется, старик долго ждал момента продемонстрировать снимки хоть каким-то гостям: сколь бы ни был он крепок, а одиночество в старости берет свое. Гостю грех отказываться. Тут из ванной подоспела и Ирен, на виске которой красовался свежий след, будто бы кое-кто неудачно приложился об угол. Джеймс пристально взглянул сперва на рыжую, затем на ее брата, явившегося прежде. Кажется, близился час, когда Эшфорду пора было припомнить старые разногласия на кладбище, тем более если вдруг Вратислав вздумал поднять руку на Ирен.
[James Ashford]

Однажды он сказал Анне Келсо, что сам нашел Коллектив, после того, как «Тираны» – цепные псы иллюминатов, убили близкого ему человека. Но не только в мести был смысл. Просто тогда Янус говорил о том, что волновало Анну больше всего и о том, что когда-то в полной мере пережил сам. Поиск правды затянулся на годы, но он не останавливался. Не собирался останавливаться и сейчас, добравшись, достучавшись до Элизы и, словно пароль, назвав то, что было так необходимо ей. Несколько секунд, сам оставаясь незримым, Янус внимательно разглядывал ее глаза. Такой она нравилась ему больше. Потом взглянул на таймер.
[Janus]

Свежие новости

По заданию нанимателя Джеймс и Ирена разыскивают пропавшего ребенка, находят новые проблемы и врагов. Ленка приглашает Адама на вечеринку в честь ее дня рождения. Дженсен оказывается единственным аугом среди чистых. Ударная группа ОГ-29 ищет причины инцидента в закрытой клинике. Кто-то в очередной раз заманил бойцов в ловушку.

Мы в поиске духовного лидера и специалиста по взрывчатке - Элисон Станековой. Оправдано ли насилие? Кто достоин лучшей жизни – ауги или чистые? Решать вам.

Выдержки из постов игроков

- Ревновать тебя к аугу глупо. Или нет?
Ленка повернулась. Она не заметила Кристофа, а он, оказывается, стоял у нее за спиной и смотрел в том же направлении.
- Ты весь вечер не сводишь с него глаз. - Мужчина протянул ей шампанское.
- А ты - с меня. - Она сделала большой глоток из преподнесенного бокала, понимая, что замечание прозвучало, как упрек.
- Совершенно верно. Кстати, не только я. Если хочешь знать...
- Нет, не хочу, - отказалась Ленка и чтобы смягчить резкость тона, предложила: - Лучше пригласи меня на танец.
[Lenča Brabec]

Адам на секунду задумался. Он не любил подобные разговоры, потому что они неминуемо отбрасывали его назад. Заставляли спрашивать себя снова и снова: «А что, если бы?..». Но никакого «если» не существовало, и от того становилось еще паршивее. Калечащее, непоправимое прошлое оставалось позади, и можно было выкарабкаться только одним способом – упрямо ползти вперед. Если бы не Инцидент, где был бы сейчас Коллер, этот мальчик из хорошей чешской семьи? Наверняка бы работал в клинике «ПРОТЕЗ». Просторный кабинет, белая униформа, прекрасное будущее и несколько научных работ. Может, Дженсен никогда бы не оказался в Праге и никогда бы не познакомился с Вацлавом...
[Adam Jensen]

Приглушённый динамиком звук выстрела оптической винтовки болезненным импульсом вдарил в висок. Неужели это никогда не закончится? Они так отчаянно убежали от проблем в Праге, но и здесь они никуда не делись, даже, казалось, прибавились. Изумительный день: начать его с гулянок по торговому центру, потом отправиться на расследования пропажи какой-то особо-драгоценной девчушки, а завершить день новыми недружелюбными знакомыми в лице какого-то местного мафиози, уже успевшего наточить зуб на приезжих. Ну, кто готов заплатить за шикарный и свежий, как альпийские луга, сценарий к боевику? Тут вам и алкоголь рекой, и кровь, и патроны, мясо, матюки, убийства и голые сись... Неважно.
[Irena Svobodova]

Доминик совершил серьезную ошибку. Он растерялся. Не потому, что не знал, что делать, но не был готов, не ожидал. Замер, как болван, посреди коридора с готовым к выстрелу оружием, со сведенными донельзя от напряжения мышцами. В академии его учили быстро реагировать на любую опасность, годы службы закрепили навык на уровне рефлексов. Вот он, враг. Давай же, ёб твою мать, Росса, стреляй!
Взгляд остановился на размазанном темном пятне на жилетке апнутого, в голове зазвучал тонкий писк таймера. Время как будто пошло медленней, в растянутом темпе заедающей записи на испорченной карте памяти. Старший лейтенант видел, как мимо проскочил инспектор.
- Стоять! - вскинутая рука старшего лейтенанта поймала лишь темноту.
[Dominiс Rossa]

Поутихнув, Вацлав затушил окурок. Внутри все клокотало, как и всякий раз, когда речь заходила о потерянных технологиях. Прошлое ушло безвозвратно, а будущее с каждым днем выглядело все мрачнее.
На вопрос о бывшей Коллер ответил не сразу. Достал еще сигарету. Улыбку к лицу будто гвоздями прибили.
- Она ушла после Инцидента, точнее это мне пришлось уйти, - Вацлав не стал растягивать паузу. Лишняя драматичность была явно ни к чему. – Мы в тот вечер дома сидели. И я Петру избил. Еще чуть-чуть и придушил бы, но она как-то изловчилась, позвала соседей на помощь. Она золотце. Не стала меня проклинать. Иногда общаемся, но я же вижу, что боится, - сигаретный дым  размыл лицо Дженсена. – Кажется, замуж собралась.
[Vaclav Koller]

Время в бою всегда идет медленно, тянется подобно патоке. Казалось, прошла уже пара часов, а на деле не миновало и четверти часа. Сколько им еще ждать подмогу? Да и какую: банду байкеров верхом на стальных скакунах? Еще не настал тот день, когда Лаура Моретти сама бы попросила помощи у полиции. Да и что-то подсказывало Джеймсу, что охранники правопорядка, даже услышав стрельбу в одиноко расположенном в двадцати километрах от города особняке, не поспешили бы на заурядное на первый взгляд вооруженное нападение на дом богатой, если только та не приплачивала силовикам, как это было еще до тюрьмы. Эшфорд пробыл в Африке совсем недолго но, кажется, постепенно понимал, как здесь работают служители правопорядка.
[James Ashford]

Ардженто и Васкез молчали. Стало быть, опасности на пути отряда быть не должно. И Мак с остатками подразделения бросился к зданию клиники. Стремительно преодолели несколько сот метров открытого пространства до высокой ограды. По-обезьяньи ловко вскарабкались по чугунным прутьям, бесшумно приземлившись уже по другую сторону. Миновали асфальтированную подъездную аллею, ведущую к центральному входу и в обход корпуса. На всякий случай все поглядывали на окна. Из любого их могли заметить и открыть огонь. А днем, наверное, здесь чертовски красиво, подумалось Макриди, когда его армейские ботинки безжалостно топали по клумбам. Вон сколько аккуратно подстриженных кустов, ровный, как палас, газон, роскошные цветники. Рай земной. И чего этим апнутым не хватало?
[Duncan Macready]

Человечек, чье  лицо выплыло из темной хмари Утулека, был непохож на обычных смертных. У него были нос, рот и уши, и пара гляделок. Нет, вообще-то всего одна, но пустая глазница как-никак находилась на положенном ей месте. И все же эти черты соединялись вместе как-то неправильно, по крайней мере для патрульного Аттеля. Бугристая рожа выпадала из привычной и потому относительно безопасной для него картины мира. Глядя на ауга, он напрочь позабыл о том, что должен прикрывать старшего лейтенанта Росса, он просто хотел, чтобы тот безвозвратно растворился в темноте. Бросать светошумовую гранату на таком близком расстоянии было бессмысленно, так же, как и стрелять из винтовки Мрежички. И Марек сделал то, что подсказал ему чистый инстинкт: ткнул шокером промеж гляделок ауга:
- Бай-бай, бэби.
[Marek Attel]